— Что Матвей Никанорыч, уехал? — спросил он. — Я вот уже третий раз не застаю его дома.
— Да, дружок, уехал, надолго… — доктор запнулся. — Навсегда.
— Как навсегда?
— Он разбился насмерть, — тихо сказал тот.
Мишка Волдырь, как сквозь сон, выслушал рассказ о том, как погиб летчик.
— Так он, значит, умер? — переспросил он, когда доктор кончил рассказывать, как упал на землю планер.
Натыкаясь на прохожих, зацепляясь ногами за обочины тротуаров, Мишка Волдырь брел домой.
Смеркалось.
Вдруг со звоном перед ним вырос трамвай. Мишка шарахнулся назад, трамвай прошел мимо.
На Тверской было тесно, яркие фонари резали глаза светом. Мишка свернул в переулок. Ему вспомнилось, как в последний день, когда уезжали на Кавказ, Матвей Никанорыч, высокий и рыжий, шагал между тюков и мешков с посудой и весело попыхивал своей коротенькой трубкой.