— Ладно уж. В восемь часов вставай, в восемь с половиной за стол, в девять — на уроки. И выругаться не смей и кури тишком. Ох, и терпеть же я этого не могу!
На путях, неподалеку от теплушки, показался маленький чумазый мальчишка, — чувашонок Турхан.
Кочерыжка сразу повеселел.
— Килькунда! — закричал он и замахал руками, — Килькунда, — поди сюда!
Чувашонок, шаркая большими сапогами, подошел к теплушке.
— Кай, кай, — отойди! — засмеялся Кочерыжка.
Чувашонок прищурился и тоже засмеялся.
Ему это уж так было привычно, что он не обижался. Он сел на буфер, валявшийся возле рельс и стал ежиться на солнце, как котенок.
— Одно в приюте хорошо, — шамовка! — облизнувшись, сказал Кочерыжка. — Бывало, кашей масляной напузишься, пузо — как футбол; упадешь пузом на пол, — подскочишь до потолка, — шик с отлетом! А теперь, если правду сказать, у меня портфель всегда пустой.
Он уныло похлопал себя по животу.