Свистнуло, стукнуло, ёкнуло, загрохотало.
Поезд ушел, в зале третьего класса громоздится гора матрацев, тюков, сундучков и злющих ребят.
— Кочерыжки-то нет, должно быть, уехал, — говорит Ленка Мишке Волдырю.
А чувашонок Турхан все стоит у окна и смотрит вслед, вдогонку другу своему, Кочерыжке.
Лицо у него не блестит и глаза, как серые куски железа.
Вот в дверях Катерина Степановна с пачкою льготных билетов.
Следующий поезд на Ростов в половине первого ночи.
IX. Станция Курица
— Чу-чу-чу-чу, чу-чу-чу-чу, чу-чу-чу-чу — громыхают колеса. Мимо окошек бегут деревья, домишки, столбы, веером развертываются разноцветные полоски полей, — где черные, где едва-едва зеленые, где серые. Покажется ветряк, взмахнет крыльями, точно рукавами, и убежит прочь. Речонка скользнет в камыши. Шарахнется в сторону рыжая корова. В окно кажется, будто там всюду — сильный, сильный ветер.
Мишка Волдырь лежит на верхней полке и в лад колесам твердит: