Но облако становилось видно все ясней и отчетливей, и скоро сам Шурка Фролов уверился в том, что это горы. Далеко на горизонте, за ширью холмов и долин, над сине-зелеными коврами лесов видны были молочные, белые, чуть дымчатые по краям, отроги Казбека.
— До них больше ста верст, а как ясно видны, — сказал Николай Иваныч. Только мы до них не доедем, дорога на Туапсе проходит далеко от Казбека. А в Туапсе таких гор нет, там только высокие холмы, покрытые лесом.
Ленька Александров и Елисеев подрались. Ленька отошел от окна, чтобы напиться воды, подходит, а Елисеев стал у окна, не пускает.
— Место, говорит, съезжено.
— Какой там съезжено, — разозлился Ленька. — Пусти!
— Не пушу, говорят, съезжено.
— Ну, я сам стану!
— А ну, стань!
Ленька вспылил.
— Ты, кричит, рябой, на меня не натыкайся!