Ленька сидел на лавке, тер грязными кулаками глаза и скулил.
— Рябой! Рябыня! Рябой!
— А ты с него шкуру сдери, а рябушки продай, — присоветовал Шурка Фролов.
— Еще должно быть семь туннелей! — прибежал от проводника Ерзунов.
Снова поезд загудел так, как будто прорывался вперед через камень, стало темно и пахнуло сыростью. Снова показалось, что поезд несется в глубину земли, и никогда уже не видать солнца.
Мишка Волдырь лежал, по своей привычке, на пузе, и рассказывал Кочерыжке и Ленке, что у дяди Сережи с собою охотничье ружье, что он будет охотиться на зайцев, на диких кошек и на шакалов.
XII. Цоб-цобе!
В Туапсе пришлось переночевать в вагоне, чтобы утром двинуться дальше, за десять верст, к Совхозу Магри.
На рассвете пошла канитель с перегрузкой, — все вещи перетаскивай в другой поезд. Кочерыжка попрощался с Ленкой, с Волдырем и с Шуркой Фроловым — он оставался в Туапсе.
— Если брюхо подведет, — приду к вам подкормиться — ладно? — сказал он на прощанье.