Наконец, донесли. У ручья поднялся такой шум, что даже Шурка не утерпел: накинул простыню на горячие, намазанные вазелином, плечи, отставил в стороны локти, чтобы не натягивалась кожа на спине и, взлохмаченный, веснущатый и костлявый, выскочил из спальни.
— Батюшки, и это все мне!
— Открывай рот пошире!
— А то, думаешь, не справлюсь? У меня зубы — во, я с быка шкуру сдеру зубами — с одного разу, от хвоста до головы! — подмигивает Шурка и шмыгает носом. — А знаешь, — говорит он Волдырю, — мне его всего и не нужно. Мне бы окорочек, фунтиков в пять. Уж я ел бы! Щеки бы стали красными!
Тем временем Чистяков побежал на кухню.
— Тетя Феня, нам соли нужно!
— Зачем тебе соль?
— Мы ската принесли. Нужно ручей посолить, он в пресной воде жить не будет.
— Выдумаешь, тоже!
Соли тетя Феня не дала, однако, пошла посмотреть ската.