Греясь перед ярко пылавшим огнем камина и наслаждаясь ощущением покоя после долгой езды, Браун предался невеселым размышлениям, в которых главное место занимала, конечно, Мэриан. Мало-помалу грезы стали расплываться, мысли туманились, и он заснул, шепча имя любимой девушки.
Браун проснулся около полуночи от порывов холодного ветра, врывавшегося в каминную трубу, так как огонь уже погас. Он перенес постель в противоположный угол, собираясь проспать еще несколько часов. Но едва он успел улечься в темноте, как снаружи раздались чьи-то голоса. Браун не верил, конечно, рассказам негров, но все-таки приготовился к всевозможным случайностям, зарядив ружье и вынув нож. Затаив дыхание, он минуту-другую прислушивался, но все было тихо.
Вдруг дверь в хижину распахнулась, и кто-то произнес:
-- Черт бы побрал эту проклятую развалюху, я никак не мог найти ее в темноте! Что за убийственная, однако, погода! Вот самое подходящее время для наших предприятий.
-- Да, -- отозвался другой голос, -- благодаря этому дождю наши следы окончательно исчезнут.
-- Тем не менее этот чертов дождь промочил меня до нитки. Не развести ли огонь?
-- Это будет трудно сделать за неимением сухого хвороста и топора. Днем, уходя отсюда, я оставил под золою горячие угли, а теперь они так же сыры, как и земля. Однако нам нельзя долго оставаться здесь, я должен к утру быть на своей ферме.
-- А вы не думаете, что было бы лучше привести наших лошадей сюда? -- спросил опять тот же голос.
-- Нет, мне бы не хотелось оставлять здесь лошадиных следов!
Браун, несмотря на подозрительные слова о дожде, как о благоприятной погоде для каких-то "предприятий", хотел выйти из своего убежища, но последние слова заставили его изменить решение. У него зародилось подозрение, не конокрады ли это, против которых выступили регуляторы.