Отъехав от фермы настолько, что деревья совершенно скрыли его из виду, Роусон сменил галоп на шаг, а вскоре и совсем остановился, бормоча себе под нос странные слова:
-- Черт возьми! Арканзас действительно становится для меня опасным. Малейшая оплошность, какой-нибудь пустяк, и все полетит вверх дном: и мое благополучие, и предстоящая свадьба, и даже сама жизнь. Как бы то ни было, нужно вовремя убраться из этих мест, как сделали мои товарищи. Хорошо еще, что этот проклятый Ассовум куда-то запропастился, а то бы мне пришлось совсем скверно. Особенно меня беспокоит мой перочинный ножик...
В это время лошадь проповедника навострила уши, и почти тотчас же, точно из-под земли, вырос Ассовум.
-- Здравствуйте, мистер Роусон, -- пробормотал он, проходя мимо пораженного проповедника.
-- Ассовум! -- с ужасом воскликнул Роусон, бледнея как полотно. -- Ассовум! -- несколько оправившись, сказал он. -- Где ты пропадал? Мы очень беспокоились о тебе.
-- Но ведь и бледного человека тоже все время не было здесь! -- загадочно произнес индеец. -- Ассовум направляется теперь к могиле своей жены!
-- Тебе не удалось еще отыскать следы ее убийцы?
-- Нет еще! -- тихо прошептал краснокожий. -- Великий Дух не хочет сказать своему сыну его имени, хотя Ассовум беседовал с Великим Духом в священном месте, еще не оскверненном ногою белого. Теперь бедный краснокожий будет просить Маниту помочь ему!
-- Да поможет он тебе! -- воскликнул Роусон, забывая и свой сан, и свое презрение к суеверию индейца.
Ассовум поклонился, благодаря за такое пожелание, и скрылся за деревьями.