Регуляторы расступились, и два противника, пожирая друг друга глазами, остановились один против другого. Руки их судорожно сжимали ножи. Каждый ждал нападения противника, Браун -- спокойный и бесстрастный, Гитзкот -- разъяренный, но озадаченный хладнокровием врага. Несколько мгновений длилось молчание, показавшее нерешительность соперников. Все затаили дыхание. Мэриан, точно приговоренная к смерти, скрестив руки, стояла на крыльце дома, с мучительной тревогой ожидая конца. Не понятное никому волнение молодой девушки было настолько сильно, что она дрожала всем телом.
Наконец, напряженное ожидание утомило зрителей, и они решили развести противников.
-- Довольно, Гитзкот! -- сказал Мулинс. -- Нужно было драться, когда было время. Неделикатно заставлять хозяев этого гостеприимного дома переживать такие неприятные минуты.
-- Это-то и удержало меня! -- проворчал Гитзкот, давая товарищам увести себя. -- Но этот молокосос пусть не подставляется под дуло моего карабина!
Хвастливые и неуместные слова регулятора вызвали неодобрительные замечания даже у его товарищей.
-- Пускай болтает! -- насмешливо сказал Браун. -- Ведь это все, что ему остается делать!
Гарпер, в свою очередь, взял племянника за руку и потащил в дом.
-- Пойдем, Билл, -- уговаривал он его. -- Ты с честью вышел из этого столкновения, чего же тебе больше? Нужно пощадить и бедных женщин, перепуганных этой ссорой. Ведь Мэриан даже упала в обморок.
-- Мэриан дурно! -- воскликнул Браун, бросаясь к дому. -- Впрочем, что мне за дело, -- вдруг опомнился он, -- ведь с ней ее жених!
В это время регуляторы уже уехали, и Роусон также собирался уйти. Пока Гарпер сговаривался с Робертсом, чтобы идти помогать старику отыскивать пропавших свиней и, кстати, зайти к Баренсу, о котором он слышал как об очень разговорчивом и даже любившем приврать человеке, проповедник подошел к Брауну, поблагодарил его и призвал благословение Божие на него, чтобы защитить от мести злопамятного Гитзкота.