-- Он едва тлел. Вероятно, оттого, что я выбрал все-таки недостаточно сухое место.
-- Что же вы сделали? -- полюбопытствовал судья.
-- Подробностей приключения я припомнить не могу. Знаю только, что я или собирался вытащить нож и положить его возле себя, или держать в руке наготове, потом хотел прислониться к дереву и стоять таким образом до конца ночи, но странно, что ничего этого я не сделал, а преспокойно лег на землю и заснул. Когда я открыл глаза, был уже день.
-- Весьма странно, -- заметил судья. -- Что это за животное посетило вас?
-- Вы находите это странным? -- вмешался возмущенный Баренс. -- Да если бы я стал вам рассказывать такой случай, вы, наверное, не дослушав и половины, расхохотались бы мне в лицо и назвали лгуном, а тут человек сочиняет такие фантастические рассказы, а вы находите это только странным!
-- Я начал отыскивать следы, -- продолжал Куртис, не смущенный репликой Баренса, -- но долго не мог ничего найти; земля была суха и покрыта такой уймой листьев, что положительно нельзя было различить никаких следов. Наконец, после долгих поисков невдалеке от места моего ночлега, я увидел берлогу старого медведя и убедился, что именно он так напугал меня ночью.
-- О, это нисколько не удивительно, это даже входит в привычку у медведей, -- сказал Смит. -- Несколько лет тому назад у меня жил ручной медведь. Так он по ночам часто вставал, подходил к моей постели и смотрел на меня в упор, когда я спал. Не правда ли, какая странная повадка?
-- Ваш рассказ, дорогой Куртис, -- сказал судья, -- напомнил мне о вашем обещании добыть мне медвежонка. Жене давно хочется иметь его. Теперь весна, -- пожалуй, лучшее время для выполнения вашего обещания.
-- Ну, я начинаю опасаться, что не сдержу своего обещания, потому что теперь эти маленькие негодники бегают быстрее лошади. Вот уже с месяц я мотаюсь по округе, рассчитывая поймать его для вас. Я успел побывать даже в горах, заглядывал во все пещеры, но так-таки не нашел ничего. Я бы и сам не прочь завести одного медвежонка у себя на дворе. Право, эти маленькие животные бывают порой так забавны.
-- Вот глупости, -- опять вмешался Баренс, -- эти проклятые медвежата скоро становятся поистине невыносимыми. В первый же год они начинают бедокурить, бьют посуду, переворачивают кастрюли, сдергивают со стола скатерти и все, что на них находится, кусают свиней, обижают собак и обдирают деревья. Я, признаться, терпеть не могу этих беспокойных животных; есть много других, гораздо более безопасных и интересных. Во время моего пребывания в Северной Каролине я держал у себя ручную селедку, которая везде следовала за мною, куда бы я ни пошел. Она ходила за мной по пятам по всему дому.