Ассовум хотел было что-то возразить на это, но раздумал и лишь сказал:
-- Алапага должна не только молиться, но и есть. Недалеко отсюда, на берегу реки, стоит заброшенная хижина. Мы снесем туда оленя, и Алапага приготовит его нам на ужин. Там изгнанник вождь укроется с ней от дождя, ветра и ночных туманов, и утром Алапага будет недалеко от фермы, где бледнолицый проповедник обещал говорить ей о боге белых.
-- А что намерен делать Ассовум?
-- Ассовум обещал больному другу отыскать его племянника и сдержит свое слово. Белые распускают теперь оскорбительные слухи про своего брата и делают это потому, что не слышат шума его шагов около себя. Обвиняемый в гнусных преступлениях теперь далеко отсюда. Лишь только он возвратится, его клеветники должны будут замолчать и даже не осмелятся смотреть ему в глаза!
-- Но ведь этот человек виноват!
-- О, я знаю, кто отравил этим ядом твою душу! Проповедник наговорил Алапаге глупостей, и она верит ему.
-- Благочестивый Роусон действительно уверял Алапагу, что белый человек убил и ограбил своего белого собрата.
-- Бледнолицый нечестивец лжет! -- с гневом воскликнул Ассовум, причем глаза его метнули молнию, лицо искривилось от злобы и кровь прилила к вискам. -- Говорю тебе еще раз, что бледный человек врет, и сам прекрасно знает это.
-- Ассовум ненавидит бледного проповедника за то, что он отвратил Алапагу от веры ее отцов и склонил к вере белых, но он не должен напрасно позорить человека только за то, что тот думает иначе.
-- Пусть будет так! -- сдержал себя Ассовум, решив прекратить нежелательный ему разговор. -- Теперь пора, однако, подумать о пище и ночлеге. Уже поздно. Нужно поскорее перенести оленью тушу в заброшенную хижину. До наступления ночи вождь должен оказаться далеко от этих мест.