Люди, находившиеся в яме, работали без устали. Когда один выбивался из сил, его тотчас же заменял другой. Наконец один из рабочих наткнулся на что-то мягкое. Он отбросил в сторону землю, и показалась нога одного из несчастных. Быстро, как только можно, его освободили от земли, вытащили наверх и принялись приводить в чувство. Остальные продолжали копать, надеясь добраться до его напарника.
Вскоре откопали и этого несчастного. Увы, обвал застал его в тот момент, когда он глубоко засунул голову в забой, и его нельзя было достать иначе, как сняв всю землю сверху.
Тем временем радостный крик приветствовал возвращение к жизни первого спасенного. Окружавшие его люди, по большей части грубые, не слишком чувствительные, делали все, что могли, стараясь ему помочь. Но со вторым все усилия были напрасны. Его придавила слишком большая масса земли, и он, похоже, уже давно испустил дух.
Как только Фолс понял, в чем дело, он немедленно принес из своей палатки нужные лекарства и немало способствовал спасению первого работника.
Умершего отнесли в его палатку, чтобы похоронить на следующий день.
В этот день никто из рудокопов не вернулся к работе. Люди собирались группами и наперебой рассуждали об этом печальном происшествии. Так обычно и бывает: сломает кто-нибудь руку или ногу, или с ним случится другое несчастье, и каждый начинает рассказывать такую же или подобную историю, приключившуюся с ним самим или с одним из его знакомых.
Старый Фолс запретил вести подобные разговоры с бедным, еще с трудом дышавшим больным. Но его не слушали: только один рассказчик умолкал, как тут же вступал другой, и все повторялось снова. Тогда раздосадованный старик сдал пострадавшего на руки его приятелям и отправился вместе с Джорджем в их палатку.
Глава XVIII.
Старик в роли доктора. Золото!
Как только они вернулись домой, Фолс первым делом взглянул на бутылку с виски, сдобренным рвотным порошком, и воскликнул: