-- Пойдем, друг мой, -- сказал старик, прекрасно понимавший, что происходит в душе мальчика. -- Здесь мы не найдем твоего отца, разве только счастливый случай привел бы его сюда. Может быть, Джемс Логгинс, наш долговязый друг, оставил для нас в отеле хорошие известия, так что мы прежде всего отправимся туда.
Однако добраться до гостиницы оказалось не так легко, как они предполагали. Пока у них в горах стояла отличная погода, в Сан-Франциско в течение трех дней непрерывно шел дождь, так что улицы были покрыты грязью, местами доходившей чуть ли не до колен. Мостовой или тротуаров для пешеходов здесь еще не было. Дома строились прямо на глинистой почве. А по едва намеченным улицам беспрестанно сновали груженые телеги.
Так или иначе, наши путешественники кое-как добрели до отеля, к счастью, расположенного не так уж далеко от пристани. Но расспросы о письмах оказались напрасными. Посреди груды писем, лежавших на столе, ни на одном не было имени Окли, а хозяин гостиницы не знал никакого Джемса Логгинса.
Наши друзья принялись думать, что им делать дальше.
Старик предложил прежде всего отдать золото на сохранение в один из банков, чтобы не таскать его с собой. Им пришлось заплатить за это небольшие комиссионные, но зато теперь они могли быть уверены, что их золото находится в безопасном месте. В банке Джорджу пришло в голову спросить о своем деде. Но и тут его ждала неудача: банкиры только недавно приехали из Нью-Йорка и знали только тех, с кем имели дело.
Из банка Фолс с Джорджем отправились в полицию, но и тут их поиски не имели успеха. Здесь только недавно начали записывать имена вновь прибывших, так что не было никакой возможности проверить всех, кто за последнее время приехал в Калифорнию. Имя Джорджа Горди не значилось в списке владельцев домов в Сан-Франциско.
Что же дальше? Ходить по городу и расспрашивать? Этому совершенно не способствовала отвратительная погода. Тем не менее они побывали в нескольких местах, пытаясь навести справки, но с тем же результатом. Друзья очень сожалели, что их долговязый друг не оставил им своего адреса.
Между тем приближался вечер, и нашим спутникам пора было подумать о ночлеге. Даже если бы дождь и перестал, здесь не было никакой возможности ночевать под открытым небом.
В большой гостинице Фолс не хотел останавливаться, потому что пришлось бы платить втридорога. Заглянув в несколько частных домиков и палаток, они нашли более или менее приемлемое пристанище. Это был деревянный дом, принадлежавший некоему немцу. Он представлял собой одну большую комнату, посреди которой стояли стол со стульями, а вдоль стен располагались корабельные койки, вполне пригодные для ночлега. По крайней мере, здесь было сухо. Одеяла у наших путешественников были с собой, и они решили тут остановиться, тем более что плата, назначенная хозяином, оказалась вполне умеренной.
К счастью, немец, содержатель этой гостиницы, говорил по-английски, хотя и с сильным акцентом. Джона Окли он, конечно, не знал, но рассказал своим гостям, что недалеко от его дома, на Калифорнийской улице, несколько дней тому назад поселилось американское семейство, которое, возможно, и сейчас еще находится там. Это семейство прибыло с гор и объехало в своей повозке вокруг всего залива.