Том едва успел скрыться за окном, как дверь в комнату отворилась, и на пороге показалась трактирщица, с лицом, багровым от гнева. Смарт, как бы не замечая ее, стал ходить взад и вперед, заложив руки за спину и явно в большом раздражении.
-- Где эта особа? -- начала миссис Смарт вызывающим тоном, но остановилась с удивлением, при виде того, что муж ее был один. -- С кем вы здесь говорили, однако? Я слышала ваш голос.
-- Весьма возможно, -- ответил он. -- У меня есть привычка говорить с собой, когда я взволнован чем-нибудь. Но я попрошу вас, сударыня, в другой раз предупреждать меня, если вы вздумаете кого принимать... особенно больных людей!
Миссис Смарт застыла, онемев от изумления.
-- Прекрасно быть сострадательной, -- продолжал трактирщик, притворяясь, что не замечает впечатления, произведенного его заявлением, -- но я вовсе не желаю подобных отношений с этими судовщиками. Мало мне хлопот с ними!
-- Скажите на милость! -- перебила она, задетая за живое. -- Вы жалуетесь на хлопоты! Вы, что ли, стряпаете жильцам? Убираете их комнаты? Скажите лучше, что это за молодая особа? Откуда она?
-- Я почем знаю! Привел ее один молодой человек, говорит, что это его сестра и здесь у них нет никого из знакомых. Ему надо ехать далее и она погибнет тут одна. Да мне-то какое до этого дело? У меня не больница.
-- Замолчите! Это стыдно! -- крикнула трактирщица. -- Сердца у вас нет, у мужчин! Если эта несчастная бедна и бесприютна, так вышвырнуть ее вон? Но где же этот молодой человек, который привел ее к нам?
-- То-то и есть, что удрал. Теперь поневоле оставишь ее здесь. Я стал спорить с ним, а он говорит, что это вовсе не мое дело, оно касается одной только хозяйки, а доброта ее известна. И пошел молоть всякий подобный вздор. Прекрасно распорядился, бросил ее здесь, а у его сестрицы ни рубашки, ни чулок, не во что переодеться.
-- Мистер Смарт! Я попрошу вас быть поскромнее. Скажите лучше, чем вам мешает эта больная?