-- Чтобы вам палач шею свернул! -- крикнула она в гневе. -- Что вы ломитесь к беззащитной вдове? Или по глупости хотите погубить и меня и себя?
-- У меня вовсе нет такого намерения, моя прелесть! -- отвечал Сандерс, стараясь обнять ее за талию, но она с негодованием отвергла его фамильярное поползновение. -- Я не желаю губить никого, но должен сказать вам, прекраснейшая из всех здешних лавочниц, что продрог, промок, изнемогаю от голода и жажды. Следовательно, прежде всего, подкрепите меня, а потом и поговорим.
-- Ия обязана впускать к себе на ночь всяких бродяг потому только, что им нужно скрываться? Мистер Сандерс, это ни на что не похоже! Мой покойник... Но что вы делаете? Зачем вы стараетесь отворить дверь в эту комнату?
-- Затем, -- отвечал он со смехом, -- что там мне будет удобнее сидеть, чем в прихожей. И вы дадите мне чего-нибудь поужинать.
-- Уходите! У меня не постоялый двор! -- крикнула она.
-- А мне нужен именно приют на ночь, -- возразил он с невозмутимым спокойствием. -- Видите, я говорю с вами по-приятельски, дорогая миссис Бредфорд, но если мои нежные мольбы не трогают вас...
-- Убирайтесь со своими глупостями! -- перебила она.
-- В таком случае, -- продолжал он, внезапно меняя тон, -- я прибегну к другому средству.
-- Вы мне угрожаете?
-- Да... но я не желал бы называть имени человека, могущего отдать вашу шейку в руки палача. Неужели я должен буду упомянуть о гвозде, который может стать гвоздем в вашем собственном гробу?