вопросом:
-- И вы не зарыли покойного?
-- Мы сделали что могли, -- ответил Том, подавляя волнение. -- С нами не было других орудий, кроме индейских кистеней, а земля была сухая и твердая. Но к чему эти подробности, которые только расстраивают вас?
-- Нет, нет, говорите! -- попросил Эджворт умоляющим голосом. -- Я хочу знать все.
-- Мы навалили на него такую гору валежника, что ее не могли разгрести хищные звери, -- продолжал Том, -- а затем я вырезал ножом небольшой крест на стволе этого вот дерева.
Старик посидел еще некоторое время молча, потом печально посмотрел кругом и произнес срывающимся голосом:
-- Так мы отдыхали на твоей могиле, милый мой Уильям! Какой конец, Боже мой! Но я не хочу, чтобы останки твои остались без погребения. Вы поможете мне похоронить их, Том?
-- Охотно, но у нас нет ничего, кроме ножей.
-- В лодке найдутся ломы и заступы, мои люди помогут. Не оставлю же я сына без погребения! Это все, что я могу для него сделать. Боже мой! Я так надеялся обнять его еще раз, а пришлось вот только увидеть его кости в этих дебрях! Спите, Том, вам необходим отдых после тяжелого дня. Я постараюсь тоже заснуть.
Он прилег, чтобы заставить и молодого человека сделать то же, но не сомкнул глаз под наплывом скорбных мыслей. Едва потянуло утренним ветерком, он встал, подложил хвороста в костер и начал собирать при его свете в одну кучу все кости. Проснувшийся Том молча помогал ему, но, приблизившись к кусту, у которого лежала собака, остановился с удивлением.