-- Третьего дня вечером, -- ответил Лейвли.
-- Как вы думаете, мог камень оставаться мокрым с того времени? -- продолжал Джеймс, указывая на влажную поверхность плоского прибрежного камня. -- Не должен ли был высушить его ветер?
-- Разумеется! -- подтвердил Лейвли. -- Значит, мы напали на свежий след.
-- Без всякого сомнения! -- весело воскликнул Уильям. -- Разбойник вылез из воды у этого плоского камня. Сюда, Красавчик! Докажи свое искусство!
Собака обнюхала место, не выказывая сначала никакого особенного оживления, но скоро выпрямила уши, осмотрелась вправо и влево, взглянула пристально на своего хозяина, замахала хвостом и завыла.
-- Ну, чует волка! -- сказал с неудовольствием Джеймс.
-- Волка или негра, -- ответил Уильям. -- У Красавчика на них одинаковая реакция.
Он протрубил в рог, и по этому условленному сигналу с фермы им подали лошадей. Лишь только Красавчик увидел, что все готовы к отъезду, он глухо пролаял, помчался прыжками вперед, но тотчас же снова побежал рысью, не поднимая морды от земли.
Лес здесь был редкий, и лошади могли следовать за собакой, которая, взбежав на возвышенность, стала спускаться по окраине оврага, тянувшегося к Миссисипи. Охотники, от внимания которых ничто не ускользало, вскоре заметили отпечатки ступней на болотистой почве. Красавчик остановился, поджидая своего хозяина. Подскакав ближе, Уильям увидел явные следы привала: земля была истоптана и покрыта золой и угольями, вперемешку с костями и перьями, по которым можно было заключить, что кто-то жарил и ел дрофу.
-- Ну, -- сказал Уильям товарищам, -- этот молодец позавтракал лучше нас! Но как мы не слышали выстрела, которым он убил птицу?