-- Он успел уйти слишком далеко от фермы, -- отвечал Джеймс, -- но зато потерял много времени потом, благодаря своей жадности. Но позвольте! Вот новый факт: негодяев было двое. На земле отпечатки двух видов обуви: обыкновенных башмаков и других, более легких и закругленных, какими бывают мокасины. Башмаки с высокими каблуками. Вперед! Мы вот-вот нагоним беглецов, следуя по этим следам!
Он поскакал во весь опор. Красавчик несся за ним, наконец, Уильям крикнул:
-- Видите? Вон они бегут! Вперед же, скорее, надо взять их живыми.
Коттон и Дан не замечали преследования, пока поворот дороги скрывал от них окраину оврага, но мулат вдруг остановился, испуганно спросив:
-- Слышишь, Коттон?
-- Что тебе еще пригрезилось, трус?
-- Конский топот.
-- Вздор! -- возразил Коттон, побледнев, однако, немного. -- Где ты слышишь? С какой стороны?
Мулат припал ухом к земле, но тотчас же поднялся, лепеча с ужасом: "Бежим! Бежим!.." -- и бросился со всех ног вперед.
Коттон теперь уже и сам слышал лошадиный топот и бежал вслед за товарищем, думая в то же время, что единственным средством к спасению была возможность заставить охотников гнаться по двум направлениям. Он заботился только о том, чтобы уйти самому, предоставляя мулата его собственной участи. С этой мыслью в ту минуту, когда Дан опередил его на несколько шагов, он прыгнул с крутого обрыва вниз, прямо в густую чащу каштанового кустарника. Может быть, ему и удалось бы спастись таким способом, потому что никакой всадник не мог последовать за ним туда, но Уильям признал свое ружье, а в человеке, уносившем его, известного грабителя Коттона. Молодому фермеру были хорошо известны все окрестные тропинки, и он повернул лошадь назад, чтобы спуститься с обрыва и перерезать путь беглецу.