— Это его псевдоним — настоящее имя его Тугендгольд.
— Что вы говорите?.. — и я бросился к моему столу. Между отложенными письмами особенной важности я нашел одно, присланное мне месяца два перед тем. Письмо это было из Петербурга — оно предупреждало меня, что некий доктор Тугендгольд состоит в связи с III отделением, что он возвратился, но оставил своим агентом меньшого брата, что меньшой брат должен ехать в Лондон. (361)
Что Поллес и он было одно лицо — в этом сомнении не могло быть. У меня опустились руки,
— Знали вы перед отъездом экспедиции, что Поллес был Тугендгольд?
— Знал. Говорили, что он переменил свою фамилию, потому что в краю его брата знали за шпиона.
— Что же вы мне не сказали ни слова?
— Да так, не пришлось.
И Селифан Чичикова знал, что бричка сломана — а сказать не сказал.
Пришлось телеграфировать после захвата в Мальме. И тут ни Домантович, ни Бакунин[1244] не умели ничего порядком сделать, — перессорились. Поллеса сажали в тюрьму за какие-то брильянты, собранные у шведских дам для поляков и употребленные на кутеж.
В то самое время как толпа вооруженных поляков, бездна дорого купленного оружия и «Ward Jackson» оставались почетными пленниками на берегу Швеции, собиралась другая экспедиция, снаряженная белыми; она должна была идти через Гибралтарский пролив. Ее вел граф Сбышевский, брат того, который писал замечательную брошюру «La Pologne et la cause de lordre».[1245] Отличный морской офицер, бывший в русской службе, он ее бросил, когда началось восстание, и теперь вел тайно снаряженный пароход в Черное море. Для переговоров он ездил в Турин, чтоб там секретно видеться с начальниками тогдашней оппозиции и, между прочим, с Мордини.