— На другой день после моего свиданья с Сбышевским, — рассказывал мне сам Мордини, — вечером, в палате министр внутренних дел отвел меня в сторону и сказал: «Пожалуйста, будьте осторожнее… у вас вчера был польский эмиссар, который хочет провести пароход через Гибралтарский пролив — как бы дела не было, да зачем же они прежде болтают?»
Пароход, впрочем, и не дошел до берегов Италии: он был захвачен в Кадиксе испанским правительством. По (362) миновании надобности оба правительства дозволили полякам продать оружие и отпустили пароходы.
Огорченный и раздосадованный приехал Лапинский в Лондон.
— Остается одно, — говорил он, — составить общество убийц и перебить большую часть всех царей и их советников… или ехать опять на Восток, в Турцию…
Огорченный и раздосадованный приехал Сбышевский…
— Что же, и вы бить королей, как Лапинский?
— Нет, поеду в Америку… буду драться за республику… Кстати, — спросил он Тхоржевского, — где здесь можно завербоваться? Со мной несколько товарищей и все без куска насущного хлеба.
— Просто у консула…
— Да нет, мы хотели на юг: у них теперь недостаток в людях, и они предлагают больше выгодные условия.
— Не может быть, вы не пойдете на юг!..По счастью, Тхоржевский отгадал. На юг они не пошли.