3 мая 1867
(ГЛАВА VI). PATER V. PETCHERINE[1246]
— Вчера я видел Печерина. Я вздрогнул при этом имени.
— Как, — спросил я, — того Печерина? Он здесь?
— Кто, rеvеrend Petcherine?[1247] Да, он здесь!
— Где же он?
— В иезуитском монастыре С. Мери Чапель в Клапаме.
Rйvйrend Petcherine!.. И этот грех лежит на Николае. Я Печерина лично не знал, но слышал об нем очень много от Редкина, Крюкова, Грановского. Молодым доцентом возвратился он из-за границы на кафедру греческого языка в Московском университете; это было в одну из самых томных эпох николаевского гонения, между 1835 и ( 363) 1840. Мы были в ссылке, молодые профессора еще не приезжали, «Телеграф» был запрещен, «Европеец» был запрещен, «Телескоп» запрещен, Чаадаев объявлен сумасшедшим.
Только после 1848 года террор в России пошел еще дальше.
Но угорелое самовластие последних лет николаевского царствования явным образом было пятым действием. Тут уже становилось заметно, что не только что-то ломит и губит, но что-то само ломится и гибнет: слышно было, как пол трещит, — но под расседающимся сводом.