— Следствие-с — вот молодчик-то топором убил отца и сестру родную из-за ссоры да по ревности.
— Так это вы вместе и пируете?
Исправник замялся. Я взглянул на черемиса, он был лет двадцати, ничего свирепого не было в его лице, совершенно восточном, с узенькими сверкающими глазами, с черными волосами.
Все это вместе так было гадко, что я вышел опять на двор. Исправник выбежал вслед за мной, он держал в одной руке рюмку, в другой бутылку рома и приставал ко мне, чтоб я выпил.
Чтобы отвязаться от него, я выпил. Он схватил меня за руку и сказал:
— Виноват, ну, виноват, что делать! но я надеюсь, вы не скажете об этом его превосходительству, не погубите благородного человека.
При этом исправник схватил мою руку и поцеловал ее, повторяя десять раз:
— Ей-богу, не погубите благородного человека. Я с отвращением отдернул руку и сказал ему:
— Да ступайте вы к себе, нужно мне очень рассказывать.
— Да чем же бы мне услужить вам?