— И он сам это говорил? (486)
— Сам, и Эмма. Он вычистил пистолет.
— Я расхохотался и спросил:
— Не баденский ли? Его надобно почистить: он, верно, валялся в грязи. Впрочем, скажи Эмме, — я отвечаю за его жизнь, я ее страхую в какую угодно сумму.
— Смотри, как бы тебе не пожалеть, что смеешься, — сказала N<atalie>, мрачно качая головой.
— Хочешь я пойду его уговаривать.
— Что еще выйдет из всего этого?
— Следствия, — сказал я, — трудно предвидеть и еще труднее отстранить.
— Боже мой! Боже мой! Дети, — бедные дети — что с ними будет?
— Об них, — сказал я, — надобно было прежде думать!