Мимолетные, юные, весенние увлечения, волновавшие душу, побледнели, исчезли перед ним, как туманные картины; новых, других не пришло.
Мы встретились на кладбище. Она стояла, опершись на надгробный памятник, и говорила об Огареве, и грусть моя улеглась.
- До завтра, - сказала она и подала мне руку, улыбаясь сквозь слезы.
- До завтра, - ответил я.., и долго смотрел вслед за исчезавшим образом ее.
Это было девятнадцатого июля 1834.
ГЛАВА IX
Арест. - Добросовестный. - Канцелярия Пречистенского частного дома. Патриархальный суд.
..."До завтра", - повторял я, засыпая.., на душе было необыкновенно легко и хорошо.
Часу во втором ночи меня разбудил камердинер моего отца; он был раздет и испуган.
- Вас требует какой-то офицер,