На обороте: Наташе.
131. Н. А. ЗАХАРЬИНОЙ
23 -- 30 ноября 1837 г. Вятка.
23 ноября.
Я один -- отхлынула толпа! Ну что же это за голос, который мрачно, холодно, как лед, говорит укором из глубины души? Ты думаешь обо мне -- думаешь, какое глупое слово: будто то, что происходит теперь в твоей груди, называется думать. Ты со мною, ты -- светлая. Я должен бы был унестись восторгом в рай -- а тут-то этот земной голос и хрипит. Вот оно, следствие необузданных страстей! Двадцать раз данное слово очистить себя и двадцать раз нарушенное. Слабость человека, который перед другими людьми имеет ту невыгоду, что понимает добро и зло -- делая зло. -- И где же тень справедливости? Мне удивляются, меня превозносят... оттого, что я хитрое их всех, и те же чувства, которые у них наружу, у меня
спрятаны. Добрые люди, когда вы будете умные люди?.. -- А Витберга считают чудаком, полоумным, потому что он действует прямо, как того требует душа, -- это не льстит самолюбию, а жжет его. Нет, до тебя я все еще погибший человек. Вот третий год продолжается комедия с Мед<ведевой> -- а в сущности она очень печальна, это мелодрама. Где ж твердость? Сказал, что ли, я ей: "Идите своей дорогой, любви у меня вам нет, я люблю ангела, и после этой любви ваша -- глупость, нелепость или разврат"? Нет. Я минутно увлекся, она поверила моему увлеченью, она пала глубоко, думая подняться, и я начал плакать над телом, из которого душу вытеснил ногой, -- и что ж, с тех пор я делал намеки -- как будто для того, чтоб сделаться интереснее. Ха-ха-ха... а они-то удивляются мне.
Grâce, grâce pour moi! -- Уроды, тени, отойдите прочь, раздайтесь перед образом небесным, перед ангелом, перед Наташей. Я ей скажу: "Grâce pour moi", и она будет молиться обо мне -- о себе ей нельзя молиться: она чиста, как луч солнца, который не дотронулся еще до грязной земли. -- Прощай, пойду туда, там Полина -- чистое дитя, она верит в меня, и ее Скворцов -- верит. А я не верю... а я сознаю в себе безобразную смесь изящного с отвратительным. Наташа, может, ты вздумаешь отвечать на эти строки, так слушай же, отвечай не возражением, а молитвой, а желанием, отвечай любовью, это лучше всего, в любви все есть. -- Три года тому назад теперь я сидел на диване, т. е. на постели, один, в сырой каземате. И что мне мерещилось в будущем -- слава наградой за жизнь, дружба наградой за дружбу. А три года ссылки я не предчувствовал, а 9 апреля -- оно еще было в лоне божием. Как смешна эта слава, статуя блестящая, потому что сделана изо льда, и которая тает от солнца, потому что солнце -- любовь. Ну, вы, пророки, где склонится эта голова через три года, где дышать будет эта грудь, умеющая поместить целый рай, огромнейшее блаженство, любовь к Наташе и любовь ее, и растерзанная снаружи в клочьи? Где?.. -- Ежели вы знаете, да будет проклятие на вас, ежели скажете мне; у меня украли прошедшее, а уж будущее -- это мое владенье пополам с богом. Да и на что мне знать? Уж тебя-то я увижу наверное в продолжение этого времени. Остальное -- такие же пустяки, как дым сигары...
24 ноября.
Я сдержал слово и провел вчерашний день вдесятеро скучнее всех прочих. Только это и хотел я теперь тебе написать.
29 ноября.