21, понедельник.
Лента, лента! Вейся, святая, милая лента -- получил, ангел мой, благодарю, но я ее не надену, оставь мне как хочу управляться с нею, она принадлежит душе, до тела, кроме губ, ей не касаться после того, как она служила поясом тебе! Благодарю, благодарю -- я ее свернул и дышал сквозь ее, вдыхал в себя силу целебную, любовь. А 3 марта я ее не заметил. И еще письмо -- богатство! Итак, "Моя жизнь" у тебя -- я вперед сказал, что тебе понравится, однако ты забыла предисловие. Теперь еще написано VIII глава "Ландыш", IX глава "'Ανάγχη" (помнишь в "Notre Dame" это слово было вырезано у Клода Фролло, оно значит Fatalité); начал было VII "Студент", но вяло. А теми доволен. Куда же это Emilie дела "Елену"? Дурно, ежели я потерял на дороге, разведай. Как хочешь, однако моей иронии, юмора я не выброшу, он на месте, и прелестная картина, оканчивающаяся их смехом, делается еще сильнее, а главное -- мне это натурально, натяжки нет решительно.
"Пап<енька> пишет о горестях иметь такого сына, как я", -- и я чтоб сделал твой вопрос на 25, помилуй! -- я писал холодно и мало. Не верь его вниманью, бога ради, не верь.
О портрете. Взошел в резон, да ведь я прежде не знал московского обыкновения рассветать в 8 часов. У нас во Владимире солнце в<с>ходит 15 марта в 5 часов 48 м., а там все раньше, а рассвет бывает за полчаса до солнца. У вас наоборот. Видишь ли, какой я немилосердый! На ленте не повешу его -- запылится и испортится. Лента, браслет, медальон и кольцо -- это антиминс моей души. Сама ты должна им поклоняться. -- Чем больше читаю Жан-Поля, тем больше люблю его, его сочинений так много, что еще надолго станет. До вечера.
Вечер поздно.
Заметила ли ты, мой ангел, что минуты ужасной боли и тоски совершенно уничтожились после 3 марта. Бывает грустно, да и как не грустить нам друг о друге, но эта грусть приняла другой тон, она не дерет на части бедную душу. О, что бывало со мною в Вятке, я, разумеется, писал вполовину. Да, кстати, ты спрашиваешь, что пишет Полина, а я тебе писал, что строки от нее не получал. Я тебя спрашивал в последнем письме о начале любви, -- заметь, в то же число ты мне отвечала, да вам просто придется не писать и не говорить: мы свели счет, душа одна! Прощай, невеста. Жду, не дождусь, когда меня станут поздравлять с невестой. Кто б то ни был -- обниму, расцелую. Будь хранима богом.
Addio.
Александр.
22. Вторник.
Поминая наши великие дни, ты часто забываешь 20 июля, это грешно -- прелестен и он. Писать некогда. Прощай. Целую тебя, дай руку, поцелую ее -- она благословила меня. Прощай.