Ответ на письма Н. А. Захарьиной от 4 -- 7 и 10 октября 1836 г. (Изд. Павл., стр. 150-151 и 151 -- 154).
Нет, не люди, не толпа затмили мою душу... -- Письмо Натальи Александровны от 4 октября начиналось словами: "Что, ангел мой, что затмило твою душу? Люди -- толпа, забудь их, забудь. Ужель они имеют столько силы, чтоб мучить, томить тебя? Я чувствую, ты болен. Но эта любовь, эта душа, все существо, полное одной любви к тебе, созданное для одного тебя, ужели оставляют в твоем сердце место земной скорби?" (Изд. Павл., стр. 150).
Emilie приехать сюда -- опять мечта несбыточная... -- "Вот что пришло мне в голову, -- писала Наталья Александровна 7 октября. -- Я не поеду к тебе, это верно; если б можно было, чтобы Эмилия навестила тебя с маменькой! Она правый глаз мой. Напиши мне на это свою мысль" (там же, стр. 151).
...любимец губернатора... -- В ту пору Тюфяев еще благоволил к Герцену. Вскоре, однако, его отношение к ссыльному перешло в открытую ненависть (см. "Былое и думы" -- VIII, 234 -- 296).
...чтоб ехать по губернии, и это продолжится месяца два... -- Поездка Герцена по Вятской губернии для сбора статистических сведений не состоялась. 14 октября 1836 г., сообщая министру внутренних дел о неудовлетворительной работе вятского статистического комитета, Тюфяев писал: "...я признал за нужное обратиться к решительным мерам и именно -- командировать во все города совершенно знающего сию часть чиновника. Ему предполагаю я отдать все сведения и бумаги, какие доселе были собраны, с тем, чтоб он на местах, без всяких переписок, личными трудами своими, сообразив всё, исправил несообразности и пополнил недостатки, а в тех местах, откуда не доставлено еще никаких сведений, занялся бы собранием их, смотря по мере известности и необходимости. Как ни убежден я в совершенном успехе сего предположения моего, но не решился привести его в исполнение без разрешения вашего высокопревосходительства -- не решился потому, что чиновник, которого намерен я командировать, есть переводчик вятского губернского правления титулярный советник Герцен, находящийся под надзором полиции. Почему, представляя сие на рассмотрение вашего высокопревосходительства, осмеливаюсь испрашивать начальственного соизволения на приведение в исполнение означенного моего предположения и притом поставляю долгом свидетельствовать пред вашим превосходительством и уверить вас, что титулярный советник Герцен, известный мне лично по обширным познаниям своим и по склонности к трудам и точности, вполне оправдает мои ожидания и положит конец делу, так давно замедляющемуся исполнение нет причин вышеизъясненных; но я совершенно ручаюсь за г. Герцена и том, что он не употребит во зло сего поручения и во все время своей командировки не сделает ничего неприличного правилам благородного и воспитанного человека, ибо он доказал уже сие полуторагодичною примерною жизнью своею в г. Вятке под личным моим наблюдением".
12 ноября министр внутренних дел Д. Н. Блудов ответил Тюфяеву, что "не может согласиться на командирование титулярного советника Герцена для собирания статистических сведений по Вятской губернии" (Л XII, 381 -- 382). Мысль о необходимости этой командировки, вероятно, была внушена Тюфяеву Герценом. Не исключено, что и текст приведенного выше донесения целиком или частично написан самим Герценом по указанию Тюфяева.
...я имел разные известия из Петерб<урга>... -- О каких сведениях идет речь, остается неизвестным.
Что за глупость пишешь ты о своем лице... -- 10 октября Наталья Александровна писала: "Мне столько же хочется, чтобы у тебя был мой портрет, сколько хотелось иметь твой, но здесь нет другого Витберга; желание невозможное, но как бы хорошо, если бы он снял первый портрет с меня! К Литунову я не имею большой доверенности. Впрочем, тебе надо попенять, на что ты воображаешь так много о моем лице. Я совсем не хороша (не обижайся, я говорю беспристрастно) и, сверх того, очень переменилась после 20 июля 1834 г., и иногда это меня ужасно сердит не за себя, но я бы желала, чтобы твоя Наташа во всем была совершенство и красота, и есть многие лица, с которыми бы я поменялась" (Изд. Павл., стр. 152).
Твоя Саша Б<оборыкина> думает, что нет другого Александра... -- Наталья Александровна писала о Саше Боборыкиной: "...Она говорит мне часто: "Уверяю тебя, Наташа, что я никогда не буду любима и любить не могу; ведь на земле нет другого Александра!" И она права" (там же).
Благодарю за стихи... -- В своем втором письме Наталья Александровна привела два стихотворения собственного сочинения (Изд. Павл., стр. 153 -- 154).