Опять давно нет твоих писем, целые три недели; я знаю, что это не от тебя, а от отправления, и потому не ропщу; но, признаюсь, когда приходит почтовый день, когда приносят письма и нет от тебя -- мне становится тяжело и грустно; я кусаю губы и готов плакать. О мой ангел, моя божественная, как я люблю тебя.
4 августа.
Через три недели твои именины. О, как пламенно желал я в этот день тебя видеть; это была моя мечта, моя шалость -- это не выходило у меня из головы, и, кажется, почти нельзя надеяться, может, потому, что уж слишком близко, что столько блаженства нельзя себе близко представить. Ответа еще нет из Питера. Но ежели это случится?.. Зачем после жить, тогда земное все совершено, тогда должно бы было умереть, ежели б не было еще другого призвания, ибо хотя мысль славы теперь не так душит меня, любовь все облагородила. Но совершенно с этой мыслию я расстаться не могу. -- Нет, нет, Наташа, ты не можешь себе представить, не можешь -- того моря блаженства, которое раскроет тебе моя любовь; она поглотит тебя. Мною, во мне будет твоя жизнь.
5 августа.
Опять почта, и опять не прислали твоих писем. Неужели и маменька не чувствует, что такое для меня твои письма? Как это больно. Прощай, прижимаю тебя к сердцу.
Твой и навеки
Александр.
Я занят очень литературным трудом, о котором скажу после.
На обороте: Наташе.
71. Н. А. ЗАХАРЬИНОЙ