Жду сюда Белинского, он, говорят, -- так Фролов пишет -- очень плох. Анненк<ов> поехал к нему.
Коршу скажите, что я, может, съезжу в Лондон с Ив<аном> Павл<овичем> -- который всем кланяется.
Полуд<енских> почти не видаю. Но их брат действительно замечательный человек, на него много лгали, я вижу его житье и всякий день видаюсь -- он в конце июля увидится с вами.
12. МОСКОВСКИМ ДРУЗЬЯМ
21 (9) июня 1847 г. Париж.
Париж. 21 (9) июня.
Не хочу запечатать это письмо, чтоб не сказать вам "здравствуйте", и не хочу ничего сказать, кроме "здравствуйте". "Современника" не получаю, и это нахожу очень справедливым, потому что вы не посылаете. Почти ничего не делаю, в редкие минуты покоя пописываю. Иногда на душе и хорошо, и полно... иногда щемят воспоминания, хочется видеть и того и другого, но дело Теста и Алкивиада буржуази Э. Жирардена развлекает, -- я после этих представлений перестал ходить в театр. А ты не выписывай из "Дебатов": там все переврано, -- это здешняя "Пчелка", -- уж лучше из "Монитера", да и "Пресса" разыгралась, такая удалая себе...
Еду через месяц в Бретань на неделю -- куда уехал Георг с женой (скажи Сатину, что мы с ними очень познакомились). А в сентябре с Ник<олаем> Петр<овичем> и с Георгом в Мадрид на месяц -- оттуда, кроме Боткина и Редкина, ни к кому писать не буду. -- Кастаньеты! "�, �, �, ă, ă, ă!.." Елекламация В<асилия> П<етровича>. -- Кланяйся всем...
Вашу руку, Софья Карловна, -- Феде -- Саше.
Вашу руку, Любовь Федоровна!