Вчера получил я письмо от Егора Ивановича, в котором он, между прочим, извещает о кончине вашей матушки. Я знаю, почтенный Григорий Иванович, всю пошлость утешений, я знаю, что лета вашей матушки, ее долгая болезнь вас приготовили к несчастию, -- но я непременно хотел написать вам несколько строк. Я по себе знаю, как приятно в минуты невзгоды, в горькие минуты жизни слышать тотчас голос друзей и близких нам. В эти минуты им именно и надобно отозваться так, как солдаты отзываются на перекличке -- дозвольте же и мне сказать мое "здесь" и дайте вашу руку.
Так как я очень недавно писал к вам об делах, то, собственно делового ничего сообщить не могу. Я послал вам векселя и расписку, мне очень хотелось бы от вас узнать несколько подробнее дело насчет Ник<олая> Пл<атоновича> и денег, и так ли я сделал. Для меня это дело становится особенно важно. Также желал бы я знать подробнее насчет Чухломы. На досуге потрудитесь написать хоть к маменьке, так как я все разъезжаю и собираюсь не на шутку зимовать в Лондоне, -- впрочем, еще не так скоро, моя жена опять больна.
На обороте: Григорию Ивановичу Ключареву.
127. М. ГЕССУ
26 (14) ноября 1849 г. Женева.
Genève le 26 nov 49.
Cher Monsieur Hess,
j'étais tout enchanté de savoir de vos nouvelles. J'ai écrit à l'instant même à ma mère qui demeure à Zurich de vous faire darvenir le plus tôt possible les 60 francs.
Quelle année, quelle annéе! Gonnaissez-vous la pièce de vers de Byron les Ténèbres? -- En voilà les ténèbres. Et le pauvre Gottschalk... Le cœur est gros. Moi j'étais forcé de quitter Paris арrès l'affaire stupide du 13 juin, la police de la république m'a dénoncé et le très gracieux souverain de toutes les Russies a mis l'interdit sur mes biens. -- Au reste je vous verrai, je viendrai à Zurich le 7 ou le 8 du mois prochain.
Portez-vous bien et merci pour la confiance.