_____
Une lettre énergique est partie pour mon frère, c'est le commencement.
Ma mère possède un Taufschein tout en règle et délivré en 1823, le 2 avril. "Henriette-Louisa. Eltern: Gottlob Friedrich Haag, Rent-Kammer Secretarius. Frau Wilhelmina Erpfin. Geb 27 Juni 1795, Stuttgart".
Пepeвoд
21 декабря 1849 г. Цюрих.
Не писал вам вчера, потому что почта уходит в Берн в 41/2 пополудни, а мы приехали около 5 часов. Приехал я в самый удачный момент: я застал все маленькое семейство в сборах на экзамен, где должен был выступать Коля. Я остался один с путешественниками на высоко-свеже-снего-засыпанном Красногорье, но через четверть часа в комнату ворвалась толпа народа: это была делегация, получившая от директора предписание доставить меня живым или мертвым на экзамен. Вам известно мое отношение к смерти, поэтому я тотчас заявил, что если так ставится вопрос, то я в их распоряжении. Тогда они потащили меня через снежную пустыню, по горло в снегу, и ввели в зал, очень хорошо освещенный для слепых, которые играли там на флейте, на струнах сердца и фортепьяно. Им выражали горячее одобрение самым ощутимым образом -- в комнате было по меньшей мере 45 градусов по Реомюру. -- Но это еще не всё... Меня, как я был, в дорожном платье, в пальто зеленого лягушачьего цвета -- снаружи, и с коньяком гостиницы Курон -- внутри, затащили в кружок каких-то аристократов, самый молодой из которых читал отчет, начав его словами; "Вот уже в сороковой раз я имею честь..." Каждый год он терял по зубу, что усугубляло удовольствие.
Меня усадили среди всех этих повелителей, которые явились сюда, чтобы еще раз подивиться собственному человеколюбию и пролить слезу над своими беспримерными добродетелями. Вскоре зал был герметически закупорен, жара усилилась вдвое, а об отступлении на манер Ксенофонта нечего было и мечтать. Я был в отчаянии, что не съел в этот вечер хоть немного редиса, как мы это обычно делали, а природа отказала мне в равноценных средствах, и т. д., и т. д.
Коля был восхитителен, он меня тронул до слез. Он будет говорить, будет говорить... представьте себе, он уже знает названия всех окружающих предметов.
А теперь поговорим о делах.
Я и не ожидал от моей матери такой уступчивости, но дело по-прежнему покрыто беспросветным мраком. Поверенный пишет, что дело с векселем Голох<вастова> закончилось благоприятно, но он не верит в пригодность другого векселя (Огар<ева>), потому что дела матери в том же состоянии, что и дела сына. Кроме того, он пишет о затруднительности и ненадежности пересылки документов по почте. Последняя фраза наводит меня на мысль, что пересылка нам по почте денег и иных ценностей запрещена, -- так было, напр<имер>, с Бакуниным.