Перевод
21 декаб<ря>.
Вот вам еще письмо...
Ваше получил, благодарю, оно более чем прекрасно -- еще раз благодарю. Я могу и не увлекаться, как вы, но можно любить, читая (как вы -- Симону Трирскому) и анализируя, как это делает мое "жалкое созданье"...
После того как я отправил свое письмо, я получил на почте целых четыре. Одно от нашего поверенного в дел<ах>, который пишет, что мои документы по делу Огарева прибыли вовремя, но опять-таки гарантирует доставку только до границы. -- Рабство делает людей столь хитрыми, что они сами не понимают того, что хотят сказать.
Головин пишет, что говорил о моем имении с одним лондонским банкиром и что тот не отказывается, -- он говорил с Бамбергером. Странно, мы с вами уже думали о нем. Таузенау повторил Головину, что его спрашивали в Консьержери обо мне, о причинах... я все более убеждаюсь, что в Париже совсем ненадежно.
Мы уезжаем завтра в 4 часа пополудни... остановимся у вас, т. е. в гостинице де ля Курон. Я решил двинуться в Лондон, если ничего не добьюсь в Париже.
Был у цюрихца; это почтенный старец, он принял меня весьма дружелюбно, когда узнал, что у меня для него триста франков.
Из экономии он ничего не напечатал, ждет Введения и вышлет вам в Берн корректуру.
Впрочем, мы еще поговорим об этом. Итак, до воскресенья. Привет Фогту.