это -- vice versa[201] тому ты, каким меня потчует Стрюбинг; поэтому предлагаю вам в письмах обращаться ко мне в единственном числе). Так вот, я застал Эмму очень грустной, она глубоко огорчена -- ее печалит не только и не просто самая разлука, но она (да и многие другие) думает, что виза не так уж необходима, -- вы понимаете, что она должна, стало быть, объяснять все лишь отсутствием действенной любви и т. д. и т. д. Это заставило ее думать и раздумывать, пока ей не пришло в голову слегка побунтовать против вашей милости. Вот тут и начинается та незаметная демаркационная линия, которая разграничивает наши точки зрения, -- я всем сердцем приветствую подобное чувство протеста (вам оно нравится в детях -- надо его обобщить и допускать во всех взаимоотношениях), это подлинная независимость, не своекорыстие, a das Selbständige[202], которое может сочетаться с любовью, с дружбой, не давая поглотить себя. На эту тему, как и на тему об анализе (как вы говорите), я готов писать вам чудовищно длинные письма. Еще одно только слово -- я считаю, что вам необходимо приехать на некоторое время сюда; вчера у Бармана еще не было письма от Др. О своих делах я еще ничего не знаю. Я получил из Франкфурта от Каппа очень хорошее предложение.

Эмма отправила вам письмо и пакет на имя моей жены в Цюрих, Hôtel Bauer, затребуйте их. Да где же вы, в конце концов? Я не знаю, как вам писать -- в Берн или в Цюрих?

Мюллер-Стрюбинг похищен Ж. Санд и живет у нее.

Сегодня день рождения Гор<аса>. Вы про это забыли -- очень дурно с вашей стороны.

2 часа.

Я только что вернулся от Рот<шильда> -- дела нехороши, хотя и не совсем безнадежны. Во-первых, теперь мы знаем, как все произошло. Рот<шильд> показал мне письмо Гаскеля, в котором тот его извещает, что петербургский министр полиции хотел наложить вето на выплату по моему билету, но было уже слишком поздно. Факт его передачи, очевидно, привлек внимание, отсюда и запрет. Рот<шильд> считает дело г-жи Гааг осуществимым, по мнению же Гаскеля, об уплате нечего и думать. Он <Ротшильд> хочет послать его <билет> и предпринять необходимые шаги, чтобы добиться инкассации, но не берет на себя ответственности за результат. Что касается имения, то он думает, что это совершенно безнадежное дело, однако предложил написать Гаскелю и предложить ему заняться им.

По зрелом размышлении я решил передать билет на условиях, что либо получу его обратно в неприкосновенном виде, либо эквивалентную сумму. -- Я должен дождаться здесь первого ответного письма Гаскеля -- очень возможно, что моя мать уедет отсюда одна.

Я был у Барм<ана>, он сильно сомневается в успехе вашего дела.

Я получил от г-жи Гервег 300 фр., подлежащие уплате по предъявлении сего в Цюрихе (наш банкирский стиль, сударь) г-жой Герцен. Она собиралась послать их вам, но, мне думается, так гораздо проще, о чем я и написал моей госпоже/жене/супруге.

Ада -- совершенство красоты и "disinvoltura"[203]. Горас вступает в возраст Саши, -- возраст, в котором уже нет прелести Таты, но еще нет и прелести Леонтины.