5 марта. Париж.
He могу выразить, как мне было тяжело, когда я увидел твое имя в присланной тобой газете. Эти наши проклятые друзья портят всё; они не только испортили историю человеческого рода, но портят жизнь отдельным личностям. Тург<енев> и сам в отчаянии (а он именно и есть главный виновник всей суматохи), Виардо же с бестактностью буржуа упорно продолжает что-то доказывать. В конце концов я буду вынужден написать опровержение, даже насчет тебя; я напишу письмо г-ну Ши-белю. А... дураки из нашей милейшей редакции не могут ничего напечатать, не разбавив риторикой. Они думают, что быть разоблаченным ничего не значит. -- Если возможно, дай этой истории забыться.
Капп просто дурак, наконец-то он уехал в Америку, и очень хорошо сделал. -- Как можно что-либо публиковать, не испросив на то разрешения... как это Галер втянул нас в "Alliance" -- уму непостижимо. Никого не видно, все хотят только покоя. -- Но скажи, что я должен делать после вторичной неслыханной глупости "National"?
От всей души благодарю тебя за письмо, оно заставило меня забыть на минуту мое дурное настроение, которое усиливается с каждым днем. Обнимаю тебя.
Дома никого нет...
170. Э. ГЕРВЕГ (приписка)
7 марта (23 февраля) 1850 г. Париж.
Comme vous êtes encore à Zurich, je ne vous écris non plus. Je suis bête...
Рукой Н. А. Герцен:
ce n'est pas vrai, с'est qu'il vient de finir le déjeuner.