15--16 (3--4) октября 1847 г. Париж.
15 октября 1847. Париж.
Письмо ваше от 11 сентября, почтеннейший Григорий Иванович, я получил давно, благодарю вас за него и поздравляю от души с орденом, тем более поздравляю, что глубоко уверен в истинной и благородной пользе, которую вы приносите вашими занятиями, -- и это не фраза.
Я совершенно готов к отъезду в Италию. Доктора никак не советовали ни Нат<алье> Алекс<андровне>, ни Саше, который был очень болен в Гавре, -- я просто уверен, что у него была холера, -- долее здесь оставаться. Мы едем сначала в Ниццу, потом в Рим -- так как по этой дороге дилижансы скверные, то я купил коляску подержанную, но со всеми дорожными принадлежностями, и у кого же -- у испанского министра Нарваеза, -- смешное столкновение одного с севера, другого с юга придает коляске интерес.
Вы пипшите, что у вас собралось денег до 6400 руб.; если вы еще не распорядились с ними, то их можно положить на имя маменьки в Опекун<ский> совет; вы знаете, что она дала свои деньги для перевода Ценкеру, -- если положено на мое, и то не беда. Уезжая в Италию, я боялся остаться там без денег и без знакомых банкиров; а потому отдал Турнейсену билет Москов<ской> сохр<анной> казны в 5000 руб. и взял за него кредитив на имя Торлониа в Рим -- стало быть, посылать денег теперь не нужно; у меня остается от прежних тысячи две серебр., а потому до лета будет довольно, жизнь же в Италии дешевле.
Сегодня едет отсюда почтенный и преблагородный негоциант наш Николай Петрович Боткин, я просил его свезти вам два портрета -- из коих один позвольте поднести вам, а другой попрошу вас вручить Егору Ивановичу, -- это не чета прежнему портрету, который бросьте в печку. Если вам угодно будет заехать за ними, то он остановится в собственном доме на Маросейке, через двадцать дней от нынешнего числа он приедет. Сверх того, он вручит вам 1500 франков, взятые им у меня, -- вы их примите труд приобщить к прочим. Я очень благодарен Дмитрию Павловичу за уплату; вероятно, и проценты по прежним векселям он присылает вам с той истинно удивительной точностью, с которой мне присылал. Кажется, еще и за Егором Ивановичем была недоимочка. Я очень рад, что дом нанял Аксаков, -- семейство препочтенное и преблагородное.
Вероятно, с тех пор вы уже имели случай послать что-нибудь Петруше.
Прощайте, Григорий Иванович, от души желаю, чтоб письмо мое вас нашло здоровым. -- Поклонитесь Егору Ивановичу -- я, уезжая, отошлю ящик с моими портретами в Петербург, и оттуда попрошу контору Языкова переслать к Егору Ивановичу, а его попрошу их покаместь поберечь у себя, -- впрочем, предоставляю 10 экземп<ляров> в распоряжение Егора Ивановича сверх того, который ему доставит Боткин. Карлу Ивановичу усердно кланяюсь, Вере Артамоновне также.
До 15 ноября ст. ст. вы можете продолжать адресовать письма к Турнейсену, он перешлет в Ниццу. Но с 15 ноября лучше писать такому-то à Rome (Italie). Confiée aux soins de Monsieur Torlonia.
Я еду 20 -- сегодня 16, до Буржа по железной дороге, потом в Лион, Авиньон и Ниццу. Сообщите адрес и Егору Ивановичу.