Обращенное к Т. Н. Грановскому, письмо адресовано на имя М. Ф. Корш -- что, видимо, в какой-то мере гарантировало его от перлюстрации.
Ответ на письма Т. Н. Грановского из Москвы от июня 1849 г. и из с. Ильинского от июля 1849 г. (см. "Звенья", т. VI, 1936, стр. 359--363).
...истории ты учить не хочешь... -- Во втором из указанных писем Грановский писал: "Обнимаю детей ваших. Учить их истории более не хочу. Не стоит. Довольно с них знать, что глупая, ни к чему не ведущая вещь".
...про меня говоришь: а отчего же и не умереть тебе? -- В том же письме Грановского говорится: "На днях распустили в Москве слух о твоей смерти. Когда мне сказали об этом, я готов был хохотать от всей души. Этого не доставало еще. А впрочем, почему же и не умереть тебе? Ведь это не было бы глупее остального. Пока хорошо, что ты жив. Есть о ком с любовью подумать".
...вы получили мое письмо из Женевы. -- Это письмо неизвестно.
...в обоих письмах твоих меня как-то болезненно удивили твои отзывы насчет Ник<олая> Пл<атоновича>. -- В письме от июня 1849 г. Грановский писал: "Ог<арев> уехал с Natalie. He предвижу счастия для них. Она отдалась вся, с полной страстию -- он как будто уступил ее страсти. А несколько месяцев тому назад, несмотря на мои предостережения, он сделал такой же опыт с гр<афиней> Салиас, которую убедил ехать к нему в деревню, и потом собирался ехать с нею за границу. Это третья страсть в течение года. Это плод душевной праздности. Он перестал работать, скучает и пьет. Припадки его усилились".
Насчет редукции именья на 100 т.... -- Опасаясь за свое пензенское поместье, которому могли угрожать, с одной стороны, правительственная конфискация (в случае осуществления плана бегства за границу совместно c Н. А. Тучковой), а с другой -- судебный иск первой жены, Н. П. Огарев в июне 1849 г. устроил фиктивную продажу его. В письме от июля 1849 г. Грановский сообщал Герцену? "Именье Огарева (пензенское) куплено Сатиным и Павловым вместе. Долг его тебе они перевели на себя, что очень хорошо, ибо дела нашего бедного друга плохи. У него за продажею остального имения и уплатой долгов останется с небольшим 100 тыс. серебром". К этому времени долг Огарева Герцену, перешедший на Н. М. Сатина и Н. Ф. Павлова, составил 40 тыс. рублей (серебром). Эта сумма указана Герценом в составленном им в 1852 г. завещании (см. XXIV, прилож. No 9). В специальном документе от 24 июня 1849 г. подписанном Н. М Сатиным для оформления сделки по пензенскому имению, между прочим говорилось: "Я, нижеподписавшийся отставной коллежский регистратор Николай Михайлов сын Сатин <...> состою должным коллежскому регистратору Николаю Платонову сыну Огареву шестьдесят тысяч пятьсот сорок пять рублей шестьдесят четыре копейки серебром, которые, по общему нашему согласию, положили мы уплачивать так: я, Сатин, обязался заплатить надворному советнику Александру Ивановичу Герцену или доверенному от него лицу, в счет должной ему господином Огаревым суммы, пятнадцать тысяч рублей серебром, а остальные сорок пять тысяч пятьсот сорок пять рублей шестьдесят четыре копейки серебром заплатить самому господину Огареву в течение десяти лет". В качестве свидетелей документ подписали Н. Г. Фролов, В. А. Милютин и Т. Н. Грановский (см. "Русские пропилеи", т. 4, М., 1917, стр. 93--94).
Теперь насчет дела, о котором ты мне пишешь. -- В июньском письме Грановского говорится: "Ты не понял моей просьбы о деньгах <см. письмо 80>. Дело идет не об одном Корше, а о всех нас и возможности еще действовать. Все мы держимся на волоске; каждому предстоит или отставка или поездка в Вятку, а может и далее. Журналы едва существуют. Надобно дать публике книги, хорошие книги. Они легче проходят через ценсуру <...> На все эти éventualités <случайности> нужен капитал, к которому мы могли бы прибегать и который был бы всегда готов. Это дело общее и личное, наше. Но здесь нет места деликатности, и не Кетчер, а я говорил тебе о процентах <...> Если с кем что случится важное, ему будет точас выдано что-нибудь, а главное -- дано будет средство к литературным изданиям. Перевод путешествий и статистических сведений один в состоянии дать нам всем работу и деньги. Сверх того Фролов и я затеяли Всеобщую историю Кетчеру и Коршу также будет дело, да и каждому homme de bonne volonté <благонамеренному человеку>. Ты будешь получать 4 пр<оцента>, т. е. банковые <...> Сумма нужная -- 10 000 серебром. -- Повторяю: это не приятельская или дружеская услуга, а сделка, в которую не должна входить деликатность. Деньги твои не пропадут".
Как видно из комментируемого письма, Герцен согласился предоставить московским друзьям просимый заем. Однако деньги не были затребованы -- ни Грановским, ни кем-либо другим.
...за его письмо... -- Это письмо Н. А. Мельгунова неизвестно.