... лишены шишки совести. -- Письма Гервега, которые имеет в виду Герцен, неизвестны. 4 января 1850 г. Гервег, применяя термины модной тогда френологии, также повторил, что у него нет "шишки совести", утверждая при этом, что у Герцена отсутствует "шишка постоянства" (Л XIV, 40).
Ответ Г. Гервега без даты, начинающийся словами: "Если вы палач, то я палач еще больший", ошибочно датированный М. К. Лемке февралем 1850 г. -- Л XIV, 51--52.
139. САШЕ ГЕРЦЕНУ
Печатается по тексту Л V, 366, где опубликовано впервые, по автографу; нынешнее местонахождение автографа неизвестно.
1850
140. Г. ГЕРВЕГУ
Печатается по фотокопии с автографа, хранящегося в ВМ. Впервые опубликовано: Саrr, стр. 102--103.
Ответ на письмо Гервега от 4 января 1850 г. ( Л XIV, 37--40).
Ваше письмо подействовало на меня очень благотворно... -- В своем письме Гервег писал: "...ваше письмо <речь идет о письме 138> вовсе не произвело на меня того действия, которого вы боялись или хотели, -- не знаю наверное. Оно вылилось прямо из вашего сердца; этого мне довольно, чтобы не сердиться на вас, и, протестуя против большей его части, я все-таки благодарю, что вы написали его, и обнимаю вас, как своего близнеца, если вообще могу иметь близнеца. Немного обиженный вначале, я потом стал улыбаться вашему учительскому тону и сказал себе, что вы так серьезны только потому, что поступили довольно легкомысленно по отношению ко мне и отдались первому тяжелому впечатлению. Говорите что вам угодно, мой реалист: жизнь не так проста, как вы думаете; в нее входит столько элементов, которых вы не принимаете во внимание в своей оценке. Демон анализа всегда толкает вас к тому, чтобы возможно скорее вывести формулу; даже дружба и любовь должны проходить через горнило вашей логики. Я не завидую этому вашему страшному таланту. На практике, я знаю, вы не уступаете мне ни в чем, вы даже в тысячу и тысячу раз превосходите меня, но в теории у меня более высокое понятие о дружбе. Да, я привязываюсь не только к своим друзьям, но к их недостаткам, которые могут огорчать меня совершенно так же, как и вас, но не потому, что они устанавливают различие между ними и мною, а потому, что они для них самих служат источником столкновений и несчастий. Однако нет, так продолжать скучно. Хочешь все сказать и не скажешь ничего. Прикроем пока эти бездны жизни. О них гораздо удобнее поговорить" (Л XIV, 39).
... не отнимайте у меня права критиковать. -- Отклик на слова Гервега в том же письме: "Нехорошо это стремление все выяснить, во всем разобраться. Хорошо вам, когда у вас голова всегда на том месте, где ей полагается быть. А я иногда теряю ее и тогда ничего не понимаю. Внешняя анархия проникает в меня самого: я думаю, что и с вами когда-нибудь будет то же. Есть еще цепи, которых вы не чувствуете и которые тогда захотите разбить <...> Чего же вы, наконец, хотите? Я стряхнул с себя на некоторое время семейную пыль, но не потому, что не любил, а потому, что это гнусное установление есть лучшее средство, чтобы убить любовь даже к самому благородному, преданному и любящему в мире существу, к такой прекрасной и крупной натуре, как Эмма. Но знаете ли, что ваш урок пришелся не совсем кстати? Простое невнимание, которое я допустил, по простоте душевной, уже аттестуется, как "легкомысленная жестокость"" (там же, стр. 39--40).