На обороте: Russie, à Moscou. Monsieur de Klutschareff.
Его высокоб<лагородию> Григорию Ивановичу Ключареву.
Пятницкой части, третьего квартала, собственный дом, за No 258, в Москве.
43. Ю. Б. МЮЛЬГАУЗЕН (приписка)
Декабрь 1847 -- апрель 1848 г.
Вот позвольте мне послать вам поклон в раме. А. Герцен.
44. Т. А. АСТРАКОВОЙ
8 июня (27 мая) 1848 г. Париж.
Рукой Н. А. Герцен:
Наконец-то я могу тебе написать, что мы живы, здоровы и в Париже моя Таня. А ты не пишешь мне бог весть сколько времени, на последние два письма нет даже ответа -- разве теряются письма, -- может, это случается, а может, и наша кочующая жизнь тому причиной; ну, да какая б ни была причина, дело в том, что смерть подчас грустно и жутко не иметь так долго известия от вас. Если просьба может помочь -- то прошу тебя, Таня, пиши как можно скорее, сейчас по получении этого письма. Вот и лето настало, воображаю тебя на твоем дворике, перед жаровней, сахар, ягоды кругом... да еще здорова ли ты?.. Фу, право, как глуп и жалок человек в своем бессилии. Что Грановские, они, кажется, переменили направление своего путешествия и едут в Крым вместо чужих краев? Что здоровье Елиз<аветы> Богд<ановны>? Что делают все Корши, все -- т. е. начиная с Ев<гения> Фед<оровича> и кончая Енюшей? Что Кетчер? Кавелины? и все, все... Меня эти вопросы так занимают, что не хочется писать о себе, все кажется не так интересно. А что около нас происходит, вы, я думаю, отчасти знаете -- брожение, даже движение, и иногда кажется, что-то может выйти из этого -- но до сих пор все это похоже на борьбу стихий, душно, тяжко, страшное волнение в крови -- и соберется туча, и разразится громом, молнией, -- но воздух не прочищается, но солнце не проглядывает; не успеешь и вздохнуть свободно, снова замолаживает...