[135] Всецело ваша жертва (нем.). -- Ред.
[136] прогулка за город (итал.). -- Ред.
[137] Все же я думаю, что лучше плохо писать по-немецки, чем превосходно по-русски, ибо плохой немецкий язык Георг все же переведет. Только что был у нас господин Джемс, я принял его почти что так, как Марат Шарлотту или Лотхен Кордэ, а именно -- пластичным движением поднявшись из ванны. Он превосходный человек. Спустя две минуты пришел господин Айвенго Головин. Это однако смешно -- геджра и без мусульман. Что сделал Марсуин? -- До свиданья. Завтра опять напишу. В 2 часа надо сдавать письма (нем.). -- Ред.
[138] банковские ценные бумаги (франц.). -- Ред.
[139] терпеть (франц.). -- Ред.
[140] Женева слишком велика; город должен быть еще меньше и совершенно ненаселенным (разумеется, за почетным исключением для хозяев гостиниц, торговцев винами, табаком и всем прочим) вот тогда жизнь могла бы быть приятной. Голов<ин> твердит мне всякий день: "Мало людей" -- а я думаю (in petto <про себя>):"Хоть бы еще одного тут не было"; Голов<ин> особенно обижен тем, что здесь женщины, которых видишь на улице, не все принадлежат omnibus <всем>, а являются privatissimae <строго частным владением>. Он хочет жениться и находит, что так будет дешевле, Я же полагаю, что если бы вместе с С<азоновым> приехала эта итальянка, то еще дешевле было бы произвести с ним дележ, причем более деликатным манером, чем хотел это сделать с одним индивидом премудрый Соломон.
Заметьте, что я сегодня пишу по-немецки французскими буквами, а в дальнейшем буду писать русскими.
Первое время я был зол и обижен, потом я принял свою гиджру с покорностью, подобно Магомету. Счастье еще, что у нас есть Ф<ази>, -- он необыкновенно хорошо относится ко всем, кто сюда приезжает; мы осушаем с ним иногда бутылку-другую... он пьет охотно, но каждый раз говорит: "Вы пьете слишком много" и привирает: "Завтра поутру у меня должна быть совершенно свежая голова". А я ему на это отвечаю: "Ведь вся беда в том, что мне-то нет никакой нужды быть со свежей головой ни завтра утром, ни завтра вечером".
Двумя часами позже.
Только что получил тучково-огаревское письмо, записку от жены и вариации Буко на юридические темы. Завтра, вероятно, пошлю доверенность. Ну, Сатин-Менелай, привозите же вашу Елену в Париж или Женеву. Он всегда был самым ревностным подражателем Огарева, и, как таковой, делал почти то же самое, т. е. совсем обратное.