Et pour te prouver que moi, comme feu l'archevêque Robespierre après la fête de Dieu -- je suis toujours prêt à combattre pour la justice, même lorsqu'un homme est en voyage, je te dirai que précisément tu n'as pas compris ni la disposi[110]
Demande à Fazy, si je mets une assez grande somme d'argent dans la banque de Genève -- pourra-t-il me faire alors citoyen? -- Adieu.
Je ne suis pas, comme tu vois, le Robespierre.
Garde les cigares.
Перевод
Завершение переписки.
3 августа.
Вместе с перепиской надо покончить и со всеми объяснениями, расхождениями и соглашениями, caro mio. Да, мы иногда вели себя как дети, иной раз как старцы, и всегда -- под впечатлением какого-нибудь нервического раздражения. Жаль, конечно,
и все же через это надо было пройти, надо было узнать, где выступающие углы одного не соответствуют вогнутым углам другого. Но я не рассматриваю это ни как опыт, ни как критику, ни как заранее задуманное наблюдение. Жизнь сама бросает под ноги камешки; споткнувшись о них, замечаешь, и т. д., и т. д. -- Ты любишь в таких случаях чуть-чуть прикрыть глаза, а я нет -- вот и вся разница. Das ewige Räsonieren[111] невыносимо, а я ненавижу das ewige Schonen[112]; практическая философия (не сердись, саrо mir) вашей с Эммой совместной жизни ни черта не стоит; положа руку на сердце, я не обвиняю вас, ни того, ни другого, но я нахожу, что можно было бы обрести, вместо девической поэзии, более мужественную; я нахожу, что с годами вы выросли и рукава стали коротки, да и краски, пожалуй, слишком детские. Если хочешь понять меня, то поймешь; я не хочу этим сказать, что наша молодость прошла, я не хочу тащить тебя в прозу безразличного существования в добром здоровье, но я думаю, что ваша жизнь могла бы быть более легкой, более мускулистой, и я столько на все лады говорил об этом потому, что теперь-то, когда обстоятельства ваши изменились, вам и нужно некоторое мужество.
Я спорил, я говорил с Эммой больше, чем мы об этом писали, и для нее совершенно ясно, что я прав, но это не оказывает на нее ни малейшего влияния; ей по-прежнему нравится эксцентричность, возбуждение -- она остается шиллеровской женщиной с гётевским развитием, что, к несчастью, не обогащает, а производит один сумбур. -- Но я не стану больше говорить об этом ни письменно, ни устно. Все, что я хотел сказать по этому поводу, я сказал, -- repetitio est mater -- скуки.