намек, малейшее воспоминанье. Я ей душевно благодарен за эту пощаду, особенно в первые дни я был так неспокоен, взволнован. Ну, прощай, мой друг, дай руку, обними меня -- моей любви "ни ветер не разнес, ни время не убелило". -- Это чувство -- моя moelle epinière[140], оно проводит меня (что б ни было) до гроба.
Мы с полковником собираемся завтракать. -- Он кланяется, до сих пор все идет недурно, сегодня хотим слушать Альбони. -- Едим мы с изяществом невероятным, мало, но все с перышком и с шичком.
Как только Барман получит мои бумаги из Фрибурга, я начну действовать, а именно чтоб получить дозволение поселиться в Южной Франции -- превесьма хвалят Бордо, а не то и в Монпелье. Переезд вам будет легкий. Но прежде я все же побываю в Фрибурге -- и хотелось бы хоть на смех Панину возвратиться в Ниццу.
Маменьке, Луизе и детям всем поклоны и поцелуи. Писать что-то не хочется. Александре Хр<истиановне> посылаю отрывок из "Прессы", вот, мол, какие сногсшибающие есть в Париже.
Спроси Фока, как адрес того виртембергского чиновника, которому следует послать деньги за маменьку.
Ну что ваш рок -- хорошо ли кормит? Кормилице почтенье.
Шпильману спасибо за его письмецо, да для чего же он извиняется.
Harum, bitschkarum, bim, bam, bum.
Aschgrau, dunkelgrau -- это все Шпильману.