Лихорадка все так же. Кажется, надежда за надеждой уносится. Я собрал все силы и готов, насколько сил есть, выносить бремя, -- после всего испытанного, жизнь только бремя, одно любопытство может заставить жить -- остальное увяло.
Получил я письмо от Ник<олая> Ал<ександровича>. Напрасно он думает, что я осержусь на его письмо. Я так уверен в его любви, что и тогда, когда бы его мнение было иное с моим, я бы не сердился. -- Его мнение умнее моего, -- но справедливо ли от человека, который дал залог своей силы, как я, требовать еще и еще. -- Ассизы в устах этого подлеца страшнее угроз огнем и водой -- потому на это надобно только подлость; Мел<ьгунов> говорит об оправданье... да разве вы не понимаете, что цель не в обвинении, а в том, чтоб публично в суде дошла речь до разрыва и переписки, т. е. чтоб женщина была потеряна. Как же мне молчать? ...Я и то молчу -- другие не будут молчать. Фатум, оставимте что-нибудь случаю и инстинкту.
От вас письма нет, хотя Мел<ьгунов> и пишет, что есть?? Какое?
167. М. К. РЕЙХЕЛЬ
10--11 апреля (29 -- 30 марта) 1852. Ницца.
10 апреля.
Не хуже -- это очень много. Будто есть надежда, дни в два можно сказать более. Вы поймите сложность болезни. -- Середь долгого выздоровления, обыкновенно следующего за
плерезией, явился эпидемический грипп. Спазматический кашель тотчас произвел начало воспаления в боку (но ниже того места, где была плерези), с страшным колотьем оно спустилось и захватило абдоминальные мускулы. Отсюда боль в животе, ждали родов, вышло воспаление в животе, болезнь сама по себе чрезвычайно опасная. Вот вам одна сторона. Другая -- беспрерывная лихорадка, сменяющаяся пòтом, -- лихорадка, стремящаяся сделаться перемежающейся, но со всеми признаками воспалительной. Дать хинину -- значит еще более раздражить воспаленье. Не давать -- значит позволить усиление лихорадки.
...Ждем. День за днем идет, унося силы, которые и не возобновлялись после плерези...
11 апреля.