Опасности большой нет. Все, что может быть, -- это дуэль с секундантом или с кем-нибудь, кто мне в глаза бы сказал, что он за него хочет драться.
Что Колачек дрянь -- не подлежит сомненью, он даже его денежно поддерживает. Фогт собрал целый анекдотник мерзостей об их эксплуатации отца барыни.
Но вы не можете себе представить, что за могильная усталь одолевает мною иногда, особенно после спора и междоусобий. Люди так немы, иногда так неделикатно глухи, что приходится говорить то, что следовало бы только слышать и кричать, о чем следовало бы едва намекнуть. Все это портит душу, делает ее грубее, отнимает тот пушок, который сопровождает только юное, только то, до чего грубо не касались.
В Берне старыми знакомыми принят был хорошо, видел Фази, Шаллера.
Фогт сегодня будет сюда. Потом поеду в Женеву, хотелось бы увидать детей. И хоть зиму прожить спокойно. Не поедет ли Mme Tessié в Женеву, дети могли бы у нее пожить. Досадно, что мне нельзя в Париж.
Неужели Боткин не заедет сюда или Станкевич? Я просто прошу настойчиво об этом. Найти меня будет не трудно, но всего лучше назначить rendez-vous в Интерлакене или в Вевее, в Женеве, одним словом, где хотят. Позаботьтесь об этом. Прощайте. Записку Огареву доставьте, только со всеми осторожностями.
203. А. ГОФШТЕТТЕРУ (черновое)
23 (11) июля 1852 г. Люцерн.
Le 23 juillet 1852.
Monsieur,