Мы страшно теряем здесь время. Генерал баснословный кунктатор, еще более, чем Фабий. Я не могу здесь начать мемуар, так как ╬ бумаг остались в Швейцарии.
Вот что еще нужно сделать. Надо дать им понять, что у меня сейчас есть средство его уничтожить. Это три письма от Пр<удона>, М<аццини> и В<иллиха>, для которых редакции "The Leader" и "La Nation" готовы предоставить свои столбцы. Но я все еще медлю, медлю -- однако, если его жена или он сам напечатают хоть одно словечко, я опубликую все документы вместе с моим письмом к Пр<удону>. Общее мнение решительно на моей стороне.
Прощайте, дорогой Фогт. Кланяюсь всей вашей семье. Пишите мне сюда.
Не правда ли, мило со стороны Веллингтона умереть как раз в мой приезд. Пять дней назад, проходя мимо его особняка, я сказал генералу: "Что бы Веллингтону потешить нас похоронами". Могильщик "Times" принес нам печальнейшую новость -- весьма вероятно ему будет воздвигнуто еще 444 монумента.
Прощайте.
Пишите в Лондон по указанному выше адресу.
221. М. К. РЕЙХЕЛЬ
17 (5) сентября 1852 г. Лондон.
17 сентября. London.
Позвольте на сей раз начать с savonnade[249], т. е. с выговора по службе за непослушание. Имел я счастие докладывать, что де по почте брошюр не посылайте. Изволили послать, результат -- что я их оставил на почте, ибо следовало заплатить 18 шил. Таковых сумм, не сойдя с ума, не заплатил бы даже Сумароков за свои сочинения. -- Далее, я спрашивал Дарим<она>, как адресовать письмо к Масальскому, а тот отвечает околесную: тот-де приедет, тот-де уедет, дело ваше хорошо, сидите в Лондоне три недели, -- ну скажите на милость, что же это за белиберда. А потому посылаю письмо к вам, сделайте одолжение, спишите его, прочтите Ст<анкевичу> и Мел<ьгунову>, а оригинал положи м ши в пакет и надписа м ши "Его высокобл<агородию> Петру Ивановичу Прудонцу Масальскому", передайте не запечатывая Дарим<ону>, с ауторизацией ему, Даримону, письмо читать, и Кретину читать, и немедленно, впрочем, Пр<удону> переслать. Да напишите ваше мнение об этом письме, оно весьма важно.