Demain part chez vous, cher ami, Сорока-воровка, Крупов et quelques Записки охотника que vous ne comprendrez pas si facilement que le reste, cela ne fait rien, bientôt nous pourrons lire ensemble et je vous expliquerai. -- En attendant je soigne d'autres enfants malades, je mouche l'un, je donne de la tisane à l'autre. Tata avait une fièvre très forte cette nuit. Tout le monde tousse, Emma, moi -- joli concert; Alexandre est désolé, il se sauve au théâtre et puis la conscience le tourmente, il se reproche trop de distractions... Quand donc nous courrons tous comme des enfants dans les champs! Il me semble que nous sommes tous dans l'état de chrysalide et que nous deviendrons tous des papillons!..
A vous, papillon in spe.
На обороте: Егору Васильевичу.
Перевод
7 мая.
Еще раз: "Oggi о mai". -- Около двух месяцев назад, когда я написал тебе в первый раз эти слова, я был прав, и две победы решили в пользу "oggi". Но это еще не все; не знаю, какой дух разрушения толкает этих людей как можно больше спутывать
карты, подносить спичку к пороховнице. Сегодня положение стало еще более критическим... а у меня ни надежды, ни отчаяния, ни доверия, ни страха. -- Вот до чего можно дойти, оставаясь безучастным, т. е. почти безличным зрителем.
В Ниццу, в Ниццу... Если меня не будут больше беспокоить, я выеду около 1 июня, если же будут, я поеду один и через Женеву ввиду того, что тот опять намеревается меня ошвейцарить; тогда, возможно, я покину Париж 18-го. -- Жене моей нельзя ехать, Тата больна, я их оставлю под защитой Гораса, самого положительного человека из трех членов твоего семейства.
Дело с горьким билетом идет хорошо. По-видимому, предпочитают пренебречь распоряжениями, сделанными ранее, и оплатить его, а не обосновывать отказ...
Рукой Н. А. Герцен: