Римъ. 1848. Января 9/21

Вчера получила твое письмо, и досадно, такъ какъ мы уже не ждали писемъ черезъ poste restante, то оно и пролежало нѣсколько дней на почтѣ. Сколько я тебѣ благодарна за твои письма, этаго нельзя выразить, иногда неизвѣстность о людяхъ которыхъ любишь доходитъ до невыносимо-тяжелой степени, -- а ты облегчаешь это, вѣдь это просто благодѣянье, хотя вѣсти горькія, до того горькія, что тѣряешся, есть же всему мѣра -- а знаешь ли Таня, на днѣ всего у меня есть надежда что все устроится какъ нибудь иначе, воображенье не можетъ даже представить такой нелѣпости, не говоря ужъ о гибели лучшихъ людей, -- за что же университету то гибнуть? -- Право иногда, несмотря на все хорошее, что есть въ жизни, нельзя ее не ненавидѣть, и это хорошее не имѣетъ никакой цѣны для меня иногда, потому что все одна случайность, все столько же важно и полно смысла въ жизни какъ погода, -- просіяетъ солнце, туча найдетъ, гроза -- мимоходомъ убьетъ кого нибудь и необращая вниманья снова свѣтитъ, жаритъ, сушитъ или взываетъ снова къ жизни -- дождь льетъ цѣлые дни, ночи нелѣпо, все нелѣпо и до крайней степени оскорбительно, оскорбительно отътого, что человѣкъ слишкомъ привыкъ къ мысли, что все для него, что все къ его благу, все къ лучшему, отътого то такъ и трудно поставить себя наравнѣ съ бабочкой, съ цвѣткомъ -- покрасовался, поблагоухалъ, покачался на своемъ стебелькѣ, -- а тамъ или скосили его и завялъ въ грудѣ сѣна не замѣченный, или сорвалъ кто нибудь, позабавился -- хорошо коли еще насладился измялъ и бросилъ, иль морозомъ побило, иль ногою придавилъ кто -- и нужды нѣтъ, нужды нѣтъ до этаго жизни, какое страшное равнодушіе. -- Рѣдко позволяю я себѣ столько болтовни пустой, да ты скуки ради прочтешь и не осудишь меня; воображаю тебя такъ живо, сморщившись, съежившись, въ своей шубкѣ сидишь у печки, бывало войдешь къ тебѣ въ комнату и сей часъ слѣдомъ является варенье, яблоки, наливка -- потомъ Сергѣй Ив. съ трубкой и съ коробомъ спичекъ, начинаетъ бранится -- съ какимъ бы наслажденьемъ побранилась я съ вами Сергѣй Ивановичъ! да у меня говорятъ голосъ тихъ, не разслушаете. Ты говоришь Таня пора воротится намъ -- ровно ни чего не придумаю тебѣ сказать на это, хотѣлось бы, ужасно бъ хотѣлось васъ всѣхъ посмотрѣть, послушать, побыть съ вами -- о возвращеніи начнемъ думать тогда какъ путешествіе хоть сколько нибудь принесетъ пользы для здаровья, до сихъ поръ не замѣтно её; всего лучше я чувствовала себя лѣтомъ, въ Парижѣ, съ осени не могу наладить, особенно послѣ лихорадки, которая у меня была по пріездѣ сюда. Не чего и сравнивать здѣшнюю зиму съ Русской, до сихъ не переставали цвѣсти розы на открытомъ воздухѣ, и какъ солнце свѣтитъ такъ безъ теплаго платья можно гулять, или лучше нельзя въ тепломъ гулять, а въ комнатахъ страшная стужа, руки и ноги коченѣютъ, въ десяти комнатахъ только три камина, ни одна дверь не затворяется и въ немногихъ комнатахъ солнце; съ ужасомъ думаешь какъ одѣватся и раздѣватся, а здѣсь къ этому такъ привыкли, что дивятся тому что мы недовольны. Болѣе чѣмъ мое здаровье меня тревожитъ здаровье Саши; боюсь повторять одно и тоже, я кажется уже писала тебѣ, что докторъ сказалъ, что онъ лѣтъ до 16-ти будетъ такъ слабъ и подверженъ тѣмъ болѣзнямъ, которые у него теперь такъ часто повторяются, излишнѣе развитіе мозга отнимаетъ силу у всего остальнаго тѣла, малѣйшее раздраженіе, напряженіе или чтобъ небыло -- сей часъ производитъ жаръ и боль въ головѣ, ему запрещено всякое занятіе и принужденіе, не проходило недѣли безъ того чтобъ онъ неполежалъ дня и двухъ дней въ постелѣ. Коля и Наташа здаровы и веселы, нѣсколько мирнѣе живутъ между собой; Коля уменъ и милъ безконечно, столько граціи, доброты и смѣтливости дано {Глупая привычка выражатся такъ[Примѣчаніе Н. А.] } ему въ замѣну его недостатка, что наконецъ не замѣчаешь его; столько веселаго въ немъ, недавно ему минуло 4 года, время къ разтаванью все ближе и ближе, если слухъ не откроется надоже будетъ его учить современемъ въ завѣденіи, а гдѣ ((это)) лучшее завѣденіе и какъ и что будетъ -- ничего еще незнаю, можетъ быть сначала можно будетъ ограничится уроками надому, впрочемъ я давно уже рѣшилась въ этомъ случаѣ совершенно пожертвовать собою и дѣлать все, что только ему можетъ быть полезно и что для него лучше. Наташа все такой же молодецъ, больше похожа на мальчика чѣмъ на дѣвочку, на нее я смотрю съ безконечнымъ наслажденьемъ, съ такимъ же наслажденьемъ думаю о своей старости, тогда я увижу ихъ большими и буду жить ихъ жизнью; какъ то все болѣе интересъ сосредоточивается на нихъ, остальное не поддается все какъ то, ускользаетъ. -- Видишь ли какъ опасно упрекнуть меня въ томъ что не пишу о дѣтяхъ, впрочемъ и тутъ я расчитываю на твою скуку, и на то что это оторветъ тебя на нѣсколько минутъ отъ работы, хотя въ которой я вовсе невижу и нехочу видѣть никакихъ ужасныхъ предзнамѣнованій кромѣ того что тебѣ нужно дѣлать то что ты дѣлаешь. -- Таня будь же и ты благодарна за мое письмо и напиши мнѣ какъ я тебѣ сей часъ по полученіи и все обо всѣхъ какъ можно подробнѣе. То что ты пишешь о Елиз[аветѣ] Б[огдановнѣ] я думаю нѣсколько преувеличено, тяжело повѣрить этому, узнай вѣрнѣе и все напиши мнѣ, я одна читаю твои письма и не сообщаю Марьѣ Ѳ[едоровнѣ] того что можетъ ее очень разтроить, а меня ты не щади, я не хочу тѣшится обманомъ, пиши все подробно и какъ можно скорѣе, -- мы не имѣемъ другаго средства узнать что нибудь о Московскихъ] друзьяхъ, вотъ что то и Кавелинъ давно не писалъ Александру]. Что здаровье Ан[тонины] Ѳ[едоровны]? -- Бѣдная М[арія] Ѳ[едоровна] тоже крѣпко груститъ о томъ что ей никто непишетъ, она даже незнаетъ получили ли то что она послала съ Бот[киными]. -- Не повторяй послѣднихъ словъ.

То что ты пишешь о Саз[оновѣ], т. е. объ Ел. Ив. не стоитъ того чтобъ объ этомъ продолжать рѣчь. -- Да, помню, что обѣщала свой портретъ тебѣ {Кавелинъ хотѣлъ мой портретъ въ мужскомъ платье, а мнѣ не хочется дурачится на старости лѣтъ.[Примѣчаніе Н. А.] } и еще кой кому, не сердись Таня, что не исполнила до сихъ поръ, мало ли что обѣщаешь -- да въ Парижѣ не успѣла, а здѣсь не настолько здарова, мнѣ бы б[олѣе] хотѣлось видѣть тѣхъ кому я обѣщала свой портретъ, чѣмъ исполнить мое обѣщаніе. -- Пиши о Огаревѣ. Что это съ нимъ, что онъ такъ хворъ сталъ?

Здѣсь почти безпрерывно дожди, пѣшкомъ почти совсемъ не ходимъ, два раза были въ театрѣ. -- Жду съ нетерпѣньемъ лѣта, въ юности я до безумія любила природу, теперь второй разъ люблю ее со страстью, нахожу въ ней безконечное успокоеніе и наслажденіе и жестоко страдаю отъ зимы, да и Римъ видѣть можно только лѣтомъ, а то рискуешь простудится. -- Кланяйся всѣмъ вообще и поодиночкѣ. А Сергѣй Ивановичь только отдѣлывается обѣщаніями писать -- Богъ ему судья! -- Сама не надивлюсь что написала такъ много, болтовня тоже признакъ старости и дурной погоды. -- Марья Ѳ[едоровна] много, много тебѣ кланяется, и у нее что то въ Италіи чаще головные боли. Луиза Ив[ановна] тоже кланяется. -- Прощай Таня, будь здарова, хоть здарова, и это уже много, веселой несмѣю и пожелать тебѣ быть. Не хочется перестать болтать съ тобою, меня пугаетъ длинная пауза опять. -- Теперь я попрошу тебя поклонится отъ меня Никифору, только скажи ему, что это не ради смѣха, а ради нашей старой дружбы. Пиши же сей часъ какъ получишь мое письмо. --

[Приписки по краямъ письма;]

Помнишь ли какъ мы пировали у тебя 12е Января? Как проведешь ты нынешній годъ этотъ день... Когда то и какъ мы будемъ пировать его вмѣстѣ? -- Скажи Сергѣю Ив. что я свидѣтельствую, что портретъ Алекс[андра] похожъ { Было: портретъ хорошъ.}, борода мѣняетъ очень. -- Записка моя была черезъ Егора Ивановича. Что Грановскаго голова и щека? Пиши все подробнѣе.

Скоро 19е Января, чудный день! Какъ всѣ хороши были тогда, какъ много любви было во всѣхъ, я всегда съ безконечною любовью вспоминаю объ этом днѣ.

[Приписка А. И. Герцена:]

22 Января.

Вѣроятно вы тотчасъ по отправленіи письма получили мою записку на которую ожидаю отвѣта. Отчего у Кавелина нѣтъ портрета это вина не моя, вѣроятно Ник[олай] Петровичъ] забылъ; да у Корша должны быть лишніе т. е. посланные на всякой случай -- подарите отъ меня Антонинѣ Ѳедоровнѣ -- и пожмите ей руку, скоро годъ какъ были проводы на Черной Грязи. -- Вѣсти ваши о знакомыхъ мрачны, я боюсь повѣрить что всѣмъ надобно оставить университетъ изъ за подлаго Крылова -- напишите подробнѣе, только пожалуста какъ можно достовѣрнѣе что и какъ. Здѣсь не дурно. Теперь нѣкогда писать, буду скоро писать опять. Прощайте, жму руку Сергѣю Ивановичу, -- ему бы здѣсь раздолье -- еще холоду больше 4хъ град, тепла небыло.