К письму 86. Письмо это (впервые частично опубликованное в "Русских Записках", см. выше, стр. 11) вновь напечатано, по фотокопии, и вышедшем во время печатания настоящей работы томе 63 "Лит. Наследства" (стр. 379-380), с многочисленными искажениями.
87. Н. А. ГЕРЦЕНЪ -- Т. А. АСТРАКОВОЙ
6 го Августа [1848 г. Парижъ ]
Получила я твое письмо, моя Таня, отъ 9г° Іюля. Ну что извинятся въ томъ, что долго не писала, мнѣ ((это)) извѣстно болѣе чѣмъ кому нибудь какъ это дѣлается. Не знаю, когда мы увидимся, можетъ скоро, ничего не знаю! А хотѣлось бы для тебя и для себя повидатся, я чувствую сама, что я нужна тебѣ, -- я отсюда провижу всю бурю и весь разгромъ который въ тебѣ происходитъ, не знаю, ктобы лучше понялъ тебя -- но желаю этаго, пусть я сотрусь, хоть вовсе, лишь бы тебѣ было лучше. Впрочемъ ты можешь писать, и кромѣ меня ни кто не прочтетъ. Какъ я рада за тебя, что Кор[ши] и Гр[ановскіе] остаются еще въ Москвѣ. За то я сиротѣю вовсе. Тучковы ѣдутъ черезъ три дня, а съ ними и М[арія] Ѳ[едоровна] собралась узнавши, что ее остаются въМосквѣ, за нее я рада, что она доѣдетъ какъ нельзя лучше, другой аказіи такой нельзя и представить, да, за нее я рада, я думаю ей моркотно было быть такъ долго далеко отъ своихъ, -- а себя то мнѣ жаль, мнѣ съ ней было какъ у Христа за пазушкой, а Тату ужасно жаль -- всѣмъ этимъ я такъ смущена, что мыслей не соберу. Да и къ чѣму писать, вскорѣ послѣ этаго письма ты всѣхъ ихъ увидишь, всѣ могутъ расказать тебѣ объ насъ. Обо мнѣ поговори съ Natalie. Это чудное существо, духовное развитіе необычайное. Не блескъ, не пустячки, напротивъ, лоску очень мало, даже много шероховатости, но ей только 19 лѣтъ! -- Будь съ ней какъ можно проще, какъ со мной, заставляй говорить. Hélène тоже мила, ужасно мила, я и ее люблю очень, очень, ((но)) её нужно походить, поласкать, это слабое существо. Ты понимаешь Таня, все это я говорю только тебѣ. --
Ко всему этому Саша занемогъ, жестокая опять головная боль и жаръ -- сижу у его постели. Послали за докторомъ. Таня, какъ страшно, дѣти это существенное моей жизни, это моя жизнь, а воспитаніе -- великое дѣло! Оно не все, но много. Тебѣ доскажетъ Natalie, что я думаю. Сохранить натуру чистой, сколько во мнѣ и у меня есть на то возможности, развить ей на столько насколько есть въ ней возможности -- и если натура хорошая, это дастъ толчекъ цѣлому ряду въ поколѣніи, это проведетъ далеко, далеко впередъ струю чистую, живую -- какой подвигъ выше этаго? Можетъ быть громче, блестящее, но не можетъ быть исполненнѣе любви. --
Я говорила Тур[геневу] о комедіи, онъ былъ очень болѣнъ, не знаю пошлетъ ли.
Послѣ всѣхъ большихъ событій Таня, я убѣждаюсь что остается одно -- воспитаніе и воспитаніе. --
Здаровы ли то вы всѣ? пиши, пиши мнѣ.
Да, Сергѣй Ивановичь, минутами жизнь хороша, а большею частію -- я совершенно согласна съ вами. И глупо что умирать нехочется, и какъ глупо что родишся --
[Приписка А. И. Герцена:]