Младший брат H. И. Астракова -- Сергей Иванович (1816-1867) также окончил Московский университет по физико-математическому отделению (в 1840 г.) и преподавал математику в средне-учебных заведениях Москвы. Истинным призванием его, однако, были всевозможные механические изобретения, от усовершенствованного паровоза до воздушного шара, ни одно из которых осуществлено не было. В печатаемых ниже письмах Герцен иногда добродушно подтрунивает над "кондуктором дилижанса на луну" и сообщает ему новости с "родины машин" {В публикуемой коллекции сохранилась бандероль с написанным рукой А. И. Герцена адресом: "Татьяне Алексеевне Астраковой. Rue Plustchicha. В бюро построения дороги на луну".}. С. И. Астраков был особенно дружен с Огаревым, которому давал агрономические и хозяйственные советы. Всю жизнь он жестоко нуждался (11/23 декабря 1852 г. Т. А. Астракова писала Герцену: "каково же нам, когда все жалованье состоит из тридцати рублей серебром в месяц?"; "Лит. Наследство" т. 62, стр. 16) и "угас в чахотке". Получив от Герцена известие о смерти С. И., Огарев отозвался такими строками: "Первое, что меня поражает, -- это смерть С. И. Как долго мы были близки и как давно не переписывались! Как, чем он умер?.. Грустно прошла его жизнь; он на всех смотрел с сомненьем и негодованьем... Но что его согнало в раннюю могилу -- бедность, скорбь, или особого рода болезнь? Напиши мне, если что знаешь" ("Лит. Наследство", т. 39-40, М. 1941, стр. 433) {О С. И. Астракове см. "Лит. Наследство", т. 62, стр. 10-12. Там же опубликовано единственное сохранившееся письмо его к Герцену (стр. 12-14) и воспроизведена его фотография (стр. 13).}.

-----

Николай Иванович Астраков сблизился с Герценом и его кружком еще на университетской скамье, но сдружились они в 1838 г. когда он и его жена стали, вместе с Н. X. Кетчером, главными помощниками в сношениях Герцена с его невестой Н. А. Захарьиной, а затем и в устройстве ее побега из дома кн. М. А. Хованской и увоза во Владимир, где 9 мая 1838 г. состоялось венчание.

Т. А. Астракова познакомилась с Герценом и его будущей женой в апреле 1838 г. Вот как она рассказывает об этом:

"Однажды, весной 1838 года, муж сказал мне, что Александр собирается жениться на воспитаннице княгини Хованской -- Натальи, о которой я не имела и понятия, а 18 апреля, ночью [вероятно, в ночь с 17 на 18 апреля. Л. Д.], кто-то постучался к нам в ворота, -- дождь лил страшный, в доме все уже спали. Брат моего мужа, спавший в мезонине, открыл окно и спросил: кто стучится? ему отвечали: "поручик Богданов". Николай, услыхавши это, вскочил с постели, наскоро оделся, говоря мне: "это приехал Александр, оденься и приходи к нам в кабинет". Я слышала от Николая, что это личность чрезвычайно замечательная и интересовалась его видеть. Когда Николай представил нас друг другу, Александр как-то так просто дружески подал мне руку, что с первого взгляда привлек к себе. "Я очень рад, -- сказал он, пожавши мне руку, -- счастию Николая, и приехал сюда просить вас помочь мне быть так же счастливым". Он говорил живо, иногда с чувством, иногда с юмором, и все, что ни говорил, было чрезвычайно увлекательно. Между прочим, он сказал, что приехал с тем, чтобы во что бы то ни стало увезти Наташу, так как он слышал, что потом ее хотят везти в деревню и там выдать замуж, следовательно, время дорого и откладывать нельзя."

Далее Т. А. Астракова повествует о своей поездке к кн. Хованской и о первой встрече с Н. А.: "Наташа, увидевши меня, бросилась мне на шею, сказавши "избавительница", и залилась слезами. Я загляделась на ее милое личико, на ее глубокие глаза и полюбила ее, полюбила навсегда. Ее нельзя было назвать красавицей, но она была до того симпатична, что все увлекались ею. Красота ее заключалась в выражении прекрасных синих глаз и всех черт ее лица" {За недостатком места ограничиваемся этими выдержками из воспоминаний Т. А. Астраковой. Отсылаем читателей к мемуарам Т. П. Пассек, названным выше. Записки Астраковой использованы ею в частях "Воспоминаний", напечатанных в "Русской Старине" за 1876-1877 гг. (соотв. II тому отд. изданий "Из дальних лет"). Часть записок Астраковой вошла и в весьма сокращенную, можно сказать изуродованную перепечатку "Из дальних лет", выпущенную изд-вом "Academia" (М.-Л. 1931, 460 стр.).}.

Астраковы помогли Герцену "быть так же счастливым" -- соединиться с Н. А. Захарьиной -- и с этого началась тесная дружба обеих семей. Дружба эта была преимущественно "эпистолярной", ибо за все долголетнее знакомство с Астраковыми Герцены прожили, в Москве лишь четыре с половиной года -- с середины июля 1842 по 19 января 1847 г., дня отъезда за границу. В это совместное пребывание в Москве Н. А. Герцен особенно и сблизилась с Т. А. Астраковой, хотя начало их привязанности было положено в письмах.

"Пока Александр и Наташа жили во Владимире,-- пишет Т. А. Астракова (в "Воспоминаниях" Т. П. Пассек), -- мы часто переписывались с ними. [....] Александр много учился, читал без конца и сам писал [....] Он часто делился с моим мужем научными интересами, письма его были нам наслаждением". Теперь читатель имеет возможность ознакомиться с этими письмами -- может быть, не со всеми, -- некоторые повидимому утрачены (см. ниже). После смерти Н. И. Астракова (в 1842 г.) переписка не прервалась, только изменила свой характер: главным корреспондентом становится Наталья Александровна, Герцен ограничивается по преимуществу приписками, хотя иногда пишет и большие, весьма интересные письма.

После отъезда Герцена с семьей за границу и затем перехода его на положение эмигранта, когда почти все его друзья либо отвернулись от него, либо, во всяком случае, прекратили с ним почти всякие сношения, -- Т. А. Астракова осталась верна старой дружбе. Она продолжала переписку с Герценом и после смерти Натальи Александровны. "Письма Т. Ал., -- писал Герцен к М. К. Рейхель 13 января 1853 г. из Лондона, -- единственная связь, оставшаяся у меня с Россией. Трусость ее не одолевает" (изд. Лемке, т. VII, стр. 170). После смерти жены Герцен даже подумывал о том, чтобы выписать Астракову к детям (изд. Лемке, т. VII, стр. 95), о чем писала Н. А. к М. К. Рейхель незадолго до кончины ("Русские Записки", кн. 14, 1939, стр. 113). От этой мысли Герцен отказался, но продолжал переписываться с Астраковой, интересоваться ее грустной судьбой и помогать ей материально. В его письмах постоянно встречаются поручения передать ей деньги (см. напр. изд. Лемке, VII, 170; 181; VI, 194; "Лит. Наследство", т. 61, стр. 370), упоминания о ее нужде и пр. 6 мая 1856 г. Герцен писал М. К. Рейхель: "О Тат. Ал. новостей немного: живут они очень бедно. Сергей Ив. потерял даже свои лекции в пансионах за то, что какой-то начальник нашел, что он непочтителен" (изд. Лемке, VIII, 280); 18 июня 1869 г., ей же: "Я недавно имел письмо от Тат. Алексеевны, очень теплое и милое. Она в страшной бедности и совсем больна" (там же, XXI, 398). Последний раз имя Астраковой встречается в письме к Огареву, написанном 27 декабря 1869 г. -- меньше чем за месяц до кончины Герцена: "От Астраковой письмо -- бедствует" ("Лит. Наследство", т. 61, стр. 454).

Связь Т. А. Астраковой с семьей Герцена не прервалась и после его смерти: она переписывалась с его сыном, А. А. Герценом и, главным образом, со старшей дочерью, Натальей Александровной, оказывавшей ей денежную поддержку. Несколько ее писем уцелело {Небольшие выдержки из них были напечатаны в 1939 г. в "Русских Записках" П. Н. Милюкова (кн. 14, стр. 116-118). Все заключенные далее в кавычки цитаты взяты из неизданных писем.} -- и из них мы узнаем некоторые подробности о передаче сохранившихся у нее писем Герцена и его жены Н. А. Герцен-дочери. Т. А. Астракова начала пересылать их постепенно, "по годам или по месту жительства", как она пишет, с 1873 г., и закончила пересылку в 1877 г. Письма хранились не у Т. А. Астраковой, а в "другом месте", поэтому она "не могла их скоро добыть". Пересылались они, повидимому, только "по оказии", через поклонника Н. А. Герцен-дочери кн. А. Н. Мещерского. Последний после 1875 г. "пропал на два года", а тем временем Т. А. Астракова передала ряд писем Т. П. Пассек для напечатания в "Русской Старине" (см. выше) -- этим объясняется отсутствие некоторых писем в публикуемой коллекции. Вероятно, затерялось еще некоторое количество писем: сама Астракова пишет к Н. А., что ей "показалось, что из Владимира недостет некоторых писем"; нет и упомянутого ею "отчаянного, грустного письма" А. И. Герцена после смерти жены; отсутствуют вообще все письма, полученные Астраковой после 1851 г., -- хотя она пишет, что передала кн. Мещерскому "все письма, все, все, -- даже те, что получила после смерти" Н. А. Герцен.