V. Наиболее объемистой частью публикуемой коллекции является последняя -- заграничная -- часть, в которую входят письма Герцена с апреля-мая 1847 г. по март 1851 г. (плюс вышеуказанное "постороннее" письмо 1859 г.); писаны они преимущественно из Парижа и Рима, кроме четырех из Женевы (1849 г.) и трех из Ниццы (1851 г.). Из них писем -- 8 (несколько многостраничных), больших приписок -- 6, более мелких -- 15. По содержанию эта часть писем относится, наряду с первой (письма к Н. И. Астракову), к самым интересным во всей коллекции, причем письма Натальи Александровны в некоторых отношениях, пожалуй, соперничают с письмами Герцена.
Все публикуемые письма появляются в печати впервые -- за исключением следующих: 1) письмо Герцена к Т. А. и Н. И. Астраковым от 18 апреля 1839 г. было напечатано Т. П. Пассек в ее "Воспоминаниях" со множеством неточностей и затем перепечатано в таком же виде в изд. Лемке, II, 259-260 (в подлинном виде письмо, можно сказать, печатается здесь впервые): 2) приписка Герцена, помеченная 30 июня, к письму Н. А. от 23 июня 1848 г., была напечатана в "Русских Записках", кн. 14, 1939 г., стр. 107-108, не совсем исправно (важнейшая ошибка: вм. "плѣнныхъ разстрѣляли бы всѣхъ" напечатано: "плѣнныхъ разстрѣляла бы власть"); напечатанное там же (стр. 106-107) письмо Н. А. дано с большими сокращениями; 3) письмо Н. А. от 14-16 марта 1848 г. было опубликовано там же (стр. 104-106) в выдержках и без большой приписки Герцена.
Несколько пояснений о положенных в основу данной публикации приемах издания. Нами публикуются письма А. И. Герцена -- письма же Н. А. Герцен лишь постольку, поскольку они связаны с письмами Герцена, т. е. либо сопровождены его приписками, либо являются приписками к его письмам. Правило печатания приписок вместе с воспроизводимыми полностью письмами других корреспондентов принято, между прочим, в академическом издании полного собрания сочинений Пушкина 1937-49 гг. Хорошо обосновывает необходимость воспроизведения приписок H. M. Мендельсон: "В огромном большинстве случаев, почти всегда, особенно писанные людьми близкими, они органически срастаются с основными письмами и, будучи оторваны от них, обедняют их и фактически, и эмоционально ("А. И. Герцен. Новые материалы", М. 1927, стр. 9-10). Поэтому Мендельсон напечатал в названной книге все письма Н. А. Герцен, Н. X. Кетчера и др., приписки Герцена к которым были оторваны М. К. Лемке в его издании сочинений Герцена. Полагаем, что нас не осудят за несколько распространительное толкование этого правила, т. е. за печатание, занимающих несколько страниц писем Н. А. Герцен, ради нескольких строк и даже слов, приписанных Герценом: многие письма Н. А. Герцен столь ценны и значительны и имеют столь большое значение для биографии Герцена, что сами по себе заслуживают опубликования. Надеемся, что и будущий биограф Н. А. Герцен, которого эта замечательная женщина несомненно дождется, на нас за это не посетует.
В соответствии с выраженным инициаторами публикации мнением и нашим собственным желанием, письма печатаются с точным соблюдением орфографии оригиналов. Подчеркиваем: орфографии оригиналов, а не гротовской орфографии конца XIX века. Многие написания кажутся нам странными и "неграмотными" -- но таково было правописание середины прошлого столетия (напр., слияние отрицания не с глаголом -- неберусь, неписали, нестанет, слитное написание частиц -- еслиб, чтоже, окончание прилагательных на ой вм. ый -- красной, личной, род. падеж прилагательных и местоимений на аго даже под ударением -- никакого, другого, сохранение и восьмиричного в предлоге при перед гласной -- приехать {Ср. "Опыт общесравнительной грамматики русского языка, изданной Вторым Отделением Имп. Академии Наук", Спб. 1852, стр. 388: "В словах, сложных из предлога при, можно писать и букву я, напр., приумножить". }, и мн. др.). Конечно, Герцен (и в меньшей степени Н. А.) очень своенравен в своих орфографических навыках (ср. такие написания как поздравте, расказать, неопр. наклонение на тся и пр.), и еще более необычна его пунктуация; последнюю мы также старались сохранить с наивозможно большой точностью и лишь в совершенно необходимых случаях добавляли кое-какие знаки, главным образом запятые (между прочим, Герцен как-будто придерживался французской пунктуационной системы и упорно не ставил запятых перед что и который; эта особенность соблюдена в публикации). Нечего говорить, что с точностью воспроизведены все начертания, свидетельствующие о необычном для нас произношении тех или иных слов и имен. Просим извинения у читателей за причиненные им указанными орфографическими особенностями публикации затруднения.
Все дополнения редактора (окончания недописанных слов, недостающие даты и т. п.) заключены в прямые скобки: []. Вопросительным знаком в прямых скобках отмечены чтения, в которых редактор сомневается. Зачеркнутые в подлиннике слова даны в двойных круглых скобках: (()). Обычные круглые скобки воспроизводят скобки оригинала. На месте неразобранных слов поставлено[нрзб.]. Подчеркнутые в письмах слова набраны курсивом.
Примечания сведены к минимуму {Краткие сведения о менее известных лицах, упоминаемых в письмах, см. в указателе имен, печатаемом в конце издания.} -- основные факты биографии Герцена пишущий эти строки считает известными читателю. Для освежения их в памяти желательно перечитать соответствующие главы "Былого и дум". Наиболее доступное их издание -- однотомное 1946 г., снабженное краткими примечаниями. Наиболее полный коментарий дан Л. Б. Каменевым в III томе его издания "Былого и дум" (М.-Л., 1932).
Настоящая публикация осуществлена по инициативе и приготовлена к печати и издана при содействии научно-исследовательского института Research Program on the U.S.S.R. (East European Pund, Inc.) в лице его директора проф. Филиппа Э. Мозли и заместителя директора Роберта М. Слоссера -- без их настойчивых усилий и всемерной помощи работа никогда бы не увидела света. Считаем своим долгом отметить также неизменно внимательное отношение к нашей работе хранителя Архива Русской и Восточно-Европейской истории и культуры при Колумбийском университете Л. Ф. Магеровского, предоставившего нам с разрешения директора Архива проф. Ф. Э. Мозли фотостаты писем и много раз выдававшего нам для изучения их подлинники, а также Б. И. Николаевского, приходившего нам на помощь советами и указаниями, и г-жи О. В. Волькенау, выполнившей нелегкий труд переписки. Вменяем себе в приятную обязанность выразить названным лицам, равно как наследникам А. И. Герцена в лице г-жи Жермены Рист, нашу глубокую благодарность.
Л. Домгер