- Что же, мы злоупотребляли ей?
- Не зпаю, вероятно, что да. Знаете, что вы эдак из приличия бы ввели в дело высылки суд присяжных. Если двенадцать женевцев, которых иностранец не знает, приговорят выслать, высылайте. Все ж лучше, чем один часовщик.
- А вы думаете, что мы до вас об этом не думали?
- За чем же дело стало?
- Если б мы остались у власти…
- Ничего бы не сделали… С тысяча восемьсот сорок шестого было довольно времени…
"Думали - да не отменили". О Селифан, Селифан… по крайней мере, ты сам удивлялся, что, видевши необходимость починить колесо, ты не сказал об этом!
Долею в этом холодном пренебрежении к ближнему и в этой черствой неприхотливости опять-таки следы бизы и Кальвина. В угловатости и бесцеремонности женевца есть непременно что-то чисто архипротестантское, пережившее религию. Фази, составляющий яркое исключение, старался украсить пуританский фон… полинялыми французскими обоями с двусмысленными картинками, из-за которых все-таки так и торчат постные кости. Пасторская нетерпимость и скучные тексты заменились скучными общими местами и юридическими сентенциями… Церковь без украшений, демократия без равенства, женщины без красоты, пиво без вкуса, или, хуже, - с прескверным вкусом - все сведено на простую несложность, которая идет человеку, пуще всего спасающему душу. Самый разврат в Женеве до того прост, до того сведен на крайне необходимое, что больше отстращивает, чем привлекает. "Ты, мол, греши, коли надобно, но не наслаждайся, единое наслаждение там, где тело оканчивается и дух на воле".
От этого происходят удивительные контрасты. Полуповрежденная Лозанна считает театр грехом и никак не дает деньги на возобновление погорелой онеры… и все неповрежденные в ней только и мечтают о постройке нового театра. Театр занимает воображение - отвлекает от последних новостей Библии и от болтовни праздношатающихся и вольнопрактикующих пасторов. В Женеве два театра, но они до того наводнены элементом простой камелии и элементом voyou [оборванца (фр. арго)], что солидные мужчины и особенно женщины (не из иностранок) без крайней необходимости их не посещают.
Зато если есть какое послабление и распущение - по поводу французской близости и пены, прибиваемой к ее границам, есть и полиция. Женева любит круто распорядиться. Куда остальным кантонам, с своими допотопными жандармами, в киверах, напоминающих картины войн 1814 и баварские каски времен фельдмаршала Вреде… Стоит эдакий увалень - стоит да вдруг от скуки или как спросонья спрашивает у гуляющего: "Фо бапье" [Искаженное произношение, с фр.: "Vos papiers" - "Ваши документы"] и готов сдуру вести аu poste [в полицейский участок (фр.)], где ему же и достанется за это.